шлюха! Соси! И смотри мне в глаза! — Его голос был холоден и властен. Вера Николаевна, со слезами на щеках, но с диким блеском в глазах, покорно раздвинула губы. Она взяла его в рот, покорно опустив руки вниз, ее язык скользил по напряженной вене. Андрей стоял над ней, глядя вниз, на ее унижение. Он видел тень в дверном проеме — Вася прижался к косяку, его рука яростно двигалась в кармане спортивных штанов, лицо искажено смесью восторга и зависти. Мысль, что друг наблюдает за тем, как он использует его мать, как рабыню, подстегнула Андрея. Он грубо впился пальцами в ее волосы, намотал их на кулак, начал жестко трахать ее горло, вгоняя член глубоко в глотку. Вера давилась, слезы текли ручьем, но она сосала с рабской покорностью. Второй оргазм Андрея был короче, резче. Он выдернул член и кончил ей на лицо, белые капли падали на веки, щеки, губы. Она не противилась, лишь тяжело дышала.
— Теперь на стол. Жопой ко мне. Выше! — Андрей шлепнул ее по мокрой промежности. Вера, дрожа, взобралась на стол, оперлась на локти, выгнув спину дугой. Ее задница была красной от его ударов, влажной и блестящей от спермы и ее собственных выделений. Андрей стоя сзади, запустил два пальца в ее растянутую киску, ощущая горячую влагу и пульсацию стенок после его предыдущего вторжения. Он вошел снова с хриплым рыком, его руки сжимали ее бедра так, что темнели пятна от пальцев. Он трахал ее медленнее, но глубже, целясь в шейку матки, каждый толчок заставлял тело Веры содрогаться. Она застонала протяжно, глубоко, ее пальцы вцепились в скатерть. Оргазм накрыл ее внезапно, волной — тело затряслось в судорогах, влагалище сжалось вокруг его члена как тиски. Андрей почувствовал, как ее киска льет горячую жидкость ему на яйца. Это зрелище, ее полное подчинение и дикая реакция, взорвало его третий раз — он вогнал член до упора, кончая в нее, его живот судорожно дергался.
Вася у проема задыхался. Он видел спину друга, яростно двигающуюся, слышал влажные шлепки кожи о кожу, видел лицо матери, все еще измазанное в сперме Андрея, прижатое к столу, ее полуоткрытый рот, из которого вырывались прерывистые стоны — не только от боли, но и от наслаждения. Его собственная рука работала в кармане с бешеной скоростью. Он чувствовал запах секса и пота, доносящийся с кухни, видел, как сперма Андрея вытекает из растерзанной киски матери и капает на пол. Эта картина унижения и похоти была слаще любого наркотика. Его кулак сжимал набухший член до боли, и он кончил сам, тихо, сдавленно, сперма пачкая внутреннюю сторону штанов. Темный восторг и жгучая ненависть смешались в нем — он хотел видеть больше. Гораздо больше.
Андрей вытащил мокрый член из Веры Николаевны. Его дыхание было хриплым, грудь поднималась и опускалась резко. Он похлопал ее по покрасневшей, горячей заднице, оставляя отпечаток ладони на влажной коже.
— На пол, сука. На четвереньки. Лижи, что натекло.
Голос Андрея звучал как скрежет железа по камню. Вера опустилась на колени на линолеум, покрытый лужицей спермы. Она наклонилась, коснувшись языком холодной, липкой жидкости. Соленый вкус смешивался с трепетом унижения. Ее спина выгнулась дугой, дрожащие руки упирались в пол. Андрей стоял над ней, наблюдая, как ее язык слизывает его семя с пола. Шея Веры была напряжена, капли пота скатывались по вискам. Он видел, как ее влагалище пульсирует, выдавая новую волну прозрачной смазки. Это зрелище разожгло его снова. Его член, еще мягкий после третьего оргазма, начал набухать, тяжелея и покалывая.
Анальный секс.