Сергея, и он попытался оттолкнуть Артема, сделать шаг назад. — Все, хватит! Прекрати!
Но Артем не отпустил. Напротив, его пальцы, лежавшие на его талии, впились в него с такой силой, что Сергей ахнул от боли и неожиданности. Вторая рука грубо схватила его за запястье, притягивая его ближе к Артему.
— Куда это ты собрался? — голос Артема прозвучал низко и хрипло, в нем не осталось и следа от прежней игривости. Его лицо было близко, слишком близко, глаза блестели лихорадочным блеском. — Мы только начали. Ты сам вошел в эту роль. Теперь дожимай до конца.
Он прижал парня к себе, и Сергей, потеряв равновесие, поддался. Грубо прижался к нему всем телом. Он чувствовал силу, сковывающую его, и свое собственное, предательски слабое в сравнении с Артемом, тело в этом дурацком платье.
— Артем, да что ты делаешь! — крикнул Макс, поднимаясь с пола, но его ноги, казалось, вросли в землю. Он был бледен, глаза полны ужаса, но он не сделал ни шага, чтобы вмешаться.
— Заткнись, Макс! — рявкнул Артем, не отпуская Сергея. — Или присоединяйся, или вали отсюда к черту.
Сергей метнул Максиму взгляд, полный отчаяния и мольбы, но увидел лишь парализованного страхом человека. Спасать его было некому.
Он оказался в ловушке. В ловушке собственного любопытства, в ловушке платья и макияжа на лице, в ловушке грубых рук, которые держали его так, будто он и вправду был хрупкой девчонкой. И самый страшный, самый постыдный ужас заключался в том, что какая-то часть его... не хотела, чтобы это прекращалось.
— Артем, не надо... — голос Сергея был прерывистым шепотом, больше похожим на стон. Он пытался вырваться, но его запястье, заломленное за спину, горело огнем, а тело прижималось к Артему с такой силой, что дышать стало трудно. Шелк платья натянулся на его груди, шелестя при каждом отчаянном движении.
— Я сказал — тихо, — прошипел Артем ему в ухо. Его дыхание было горячим и влажным. Он рванул его к дивану, и Сергей, споткнувшись о собственные ноги, грубо рухнул на колени, а затем на бок. Прежде чем он успел подняться, тяжесть тела Артема навалилась на него, придавив к прохладной коже дивана.
— Перестань! ДА ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! — крик Сергея сорвался в истерике, высокий и пронзительный, совсем не его голос. Он забился, отчаянно пытаясь сбросить с себя Артема, царапая его руками, но удары были слабыми, беспомощными. Платье задралось, обнажив бледную кожу бедер.
— Держи его! — рявкнул Артем через плечо Максиму, одной рукой с силой зажимая обе тонкие кисти Сергея над его головой, а другой удерживая его за бедро.
Максим, с лицом, искаженным ужасом, сделал шаг вперед, потом еще один. Его руки дрожали.
— Артем... мы не можем... — его голос был слабым, потерянным.
— МОЖЕМ! — зарычал Артем, теряя последние остатки контроля. Его глаза были дикими. — Видишь?! Он же сам этого хочет! Смотри на него!
Сергей действительно перестал вырываться с той же силой. Не потому, что смирился. А потому, что его накрыла волна леденящего, животного ужаса, парализующего волю. Его тело обмякло, рыдания стали беззвучными, лишь прерывистые вздохи вырывались из сдавленной груди. Он уставился в потолок застывшими, мокрыми от слез глазами, по которым текли черные ручьи туши.
Он больше не видел комнаты. Он ушел в себя, в темноту, где не было ни стыда, ни боли, только пустота и отдаленный гул в ушах.
Артем, почувствовав, что сопротивление ослабло, издал короткий, хриплый звук — нечто среднее между смешком и стоном торжества. Его движения стали более целенаправленными, грубыми и поспешными. Рывком, Артем задрал платье на
Голая огородница