Максим зажмурился, отшатнулся к стене и съехал по ней на пол, спрятав лицо в коленях. Он не видел. Он не слышал. Его не было.
Сергей лежал неподвижно, как кукла. Он чувствовал лишь отдаленные, приглушенные сигналы: тяжесть на себе, грубую ткань дивана под головой, резкую, тупую боль от того, как Артем сжимал его запястья, от которой внутри все оборвалось и ушло в никуда. Он смотрел в одну точку на потолке, и его разум, чтобы выжить, отключился, оставив лишь пустую, темную скорлупу, в которую больше не долетали ни крики, ни прикосновения.
Рука Артема, сковывавшая его запястья над головой, была железной. Он чувствовал каждую фалангу пальцев, впившихся в его тонкие кости, каждое движение сухожилий под кожей Артема. Боль была острой, пронзительной, но она была лишь фоном для другого, чудовищного ощущения – собственной беспомощности. Его тело, в этом проклятом платье, казалось чужим, хрупким игрушечным сосудом, который вот-вот разобьют.
Горячее дыхание Артема обжигало его шею. Пальцы другой руки Артема скользнули по внутренней стороне его бедра, грубо оттесняя шелк платья. Прикосновение голой кожи к коже – холодное, шершавое – заставило Сергея содрогнуться всем телом. Мускулы живота сжались спазмом.
– Тихо, Сереженька... – Артем прошептал ему в ухо, и в этом шепоте не было ничего от прежней игры, только властная, хриплая настойчивость. Его рука двинулась выше, пальцы впились в мягкую плоть бедра Сергея, сжимая ее до боли. – Ты же не спроста так нарядился и накрасился? Ты хотел этого. Пусть и боишься признаться себе.
Артем внезапно отпустил его руки и всей тяжестью придавил Сергея к дивану. Его колено грубо скользнуло между ног Сергея. Парень заорал – хриплый, отчаянный звук, рвущий горло, – но Артем тут же зажал ему рот, пальцы впились в щеки и челюсть. Вторая рука рывком подтянула подол платья до талии, обнажив бледную кожу живота и тонкое белье. Сергей чувствовал ледяной воздух на обнаженной коже, шелк платья, сбитый в складки под ним, и давление тела Артема сверху. Пальцы насильника скользнули под резинку белья, жестко, без предупреждения вцепились в напряженную плоть Сергея. Он дернулся всем телом, как от удара током, внутри все сжалось в ледяной ком ужаса.
Артем порывисто стянул с него белье. Тело Сергея напряглось в последней попытке сопротивления, но Артем был сильнее. Одной рукой он продолжал зажимать рот Сергею, почти перекрывая дыхание, ладонь стала мокрой от слюны и слез. Другой рукой он грубо раздвинул его ноги шире, пальцы скользнули по внутренней поверхности бедер, оставляя на влажной коже горячие полосы. Сергей услышал звук расстегивающейся молнии, затем почувствовал, как штаны Артема скользнули по его бедрам. Что-то твердое, горячее и влажное уперлось в его напряженный, сжатый вход. Он замер, парализованный предчувствием и страхом. Глаза Максима, огромные и безумные, метались по комнате, не находя точки опоры.
Артем толкнул бедрами. Рывок был порывистым, но осторожным – будто он боялся сломать хрупкую вещь. Острая, рвущая боль пронзила Сергея снизу вверх, вырвав из-под ладони Артема глухой, захлебывающийся стон. Его тело выгнулось дугой, пальцы впились в ткань дивана. Внутри все горело и рвалось – незнакомое, чужеродное чувство вторжения, заполняющее, разрывающее на части. Артем замер на секунду, тяжело дыша, его лоб прижался к виску Сергея. Капли пота скатились с его висков на кожу парня. Глаза Артема, дикие и расширенные от адреналина, смотрели прямо в залитое слезами лицо под ним – так близко, что Сергей видел каждое микродвижение в его зрачках, каждый нервный тик на скуле.
Боль внутри Сергея была всепоглощающей, рвущей на части. Но с
Второе свидание