глаза, - сияющий ярко-голубой ореол, окружающий внутреннюю темноту его глаз, и то, что он улыбается ей. Затем она увидела лицо Нигуллы, которое выглядело таким же ошеломленным, как и ее собственное. Следующее, что она с удивлением отметила, - это то, что ее киска была не в восторге от такого медленного продвижения, и она весело захихикала от этого озадачивающего осознания.
— Хозяин, я благодарю за внимание и терпение, но ты не должен быть таким медленным и осторожным, - игриво надувшись, прокомментировала Патесса.
— Женщины, вы все одинаковы, никогда не удовлетворены и всегда находите причины для недовольства, - простонал в ответ Робан, а затем стал вращать бедрами, чтобы как можно глубже войти в нее.
Сильное растягивающее ощущение, которое его движение вызвало в стенках ее писечки, буквально втерлось в несоответствие между размерами его члена и ее, на данный момент, чрезвычайно крошечной, на первый взгляд, попкой.
Нигулла молча слушала, а потом, увидев выпученные глаза Патессы в ответ на движения Робана, разразилась истерическим смехом, отчего свалилась с его спины. Лежа рядом с ними, она ревниво наблюдала за нарастающим возбуждением подруги, пока Робан медленно, но неуклонно наращивал темп своих движений. Патесса беспомощно извивалась, прижатая к его громадной фигуре, но при этом постоянно стонала от удовольствия. Она уже несколько раз достигла кульминации и была готова вновь приблизиться к завершению экстаза. Нигулла неистово ласкала себя, сжимала сиськи и грубо дергала за кольца сосков и тоже была близка к тому, чтобы кончить, когда Патесса закричала от оргазма. Нигулла решила, что ее подруга должна почувствовать удовлетворение, и больше не видела причин отстраняться. В конце концов, они были лучшими подругами, почти сестрами, и должны были делить обязанности, а также моменты наслаждения. Продолжая свои молчаливые размышления, Нигулла нетерпеливо толкнула Робана в плечо. Повинуясь ее требованию, он с хохотом скатился с Патессы на спину. Повинуясь нахлынувшей тоске, Нигулла как можно быстрее взобралась на своего самодовольно ухмыляющегося господина. Встав над его членом, она удерживала его в вертикальном положении руками, насаживаясь. Это причиняло ей некоторый дискомфорт и даже боль, но это была необходимая жертва для удовлетворения ее нестерпимой потребности в разрядке.
Робан завороженно наблюдал за действиями Нигуллы. Особенно его восхищала ее открыто демонстрируемая решимость. Откинув назад голову, Нигулла застонала, глядя в потолок, когда тугие половые органы поддались силе тяжести и воле Робана. Робан застонал вместе с ней, почувствовав, как его член поглощает ее горячая влажная плоть. Вид и звук их наслаждения заставил Патессу хихикнуть.
— Ты нахальная и эгоистичная маленькая шлюшка, Нигулла.
Они проигнорировали это замечание и продолжили наслаждаться соединением своих тел. Следующий звук, похожий на колокольчик, который они услышали, было трудно игнорировать.
— Ты заплатишь за это!
— Нет, я не приказывала им делать массаж твоему брату, - надменно отвергла обвинения Атеи Яне.
— Поскольку Робан не собирался получать массаж, это может быть правдой. То, что он на самом деле собирается сделать, похоже, их тоже не удивляет, но так и должно быть, - проворчала в ответ Атея, встала и направилась к Нотабиру. Ее друзья, разумеется, последовали за ней.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Что должно удивить служанок Яне? - растерянно спросила Леандрис.
— Он хочет трахнуть их и не пытается этого скрыть ни от них, ни от меня, но удивлена только я. Это значит, что такое уже случалось, а значит, им помогли это скрыть. Участие Яне в этом очевидно, но этого было бы недостаточно. Инерка и Чалисса тоже были замешаны, а значит, это заговор с целью обмануть меня, - шипела в ответ Атея.
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое