Я знала, что он трахается с Нигуллой и Патессой, но почему это стало для тебя сюрпризом или даже заговором? - продолжала допытываться Леандрис, теперь еще больше запутавшись.
— Они были девственницами, когда мы поднялись на борт корабля, плывущего в Вернию, и я недвусмысленно запретила ему это менять, - ответила Атея, и ее пыл нарастал.
— Ты не понимаешь, что предлог для твоего запрета отпал. Нигулла и Патесса больше не были жрицами, а значит, ты не могла выполнить свое обещание публично принести их девственность в жертву, празднуя посвящение нового храма в Фалькате. На будущее тебе следует помнить, что ты не должна пытаться использовать тех, кто принадлежит мне, в качестве средства манипулирования своим братом, - гневно ответила Яне.
— Есть вещи, которых мне нужно достичь, и поскольку я не могу его заставить, манипулирование братом – единственный способ добиться того, чего он не хочет, - возразила Атея.
— Контролировать брата – это то, чего не стоит добиваться. Его нельзя контролировать, и ты – последняя, кто должен пытаться это делать. Помни о своей природе, ведь не зря Хаос и Разрушение могут оставаться вместе целую вечность, - предупредила ее Яне.
Слова Яне не охладили ярость Атеи, но она перестала спорить. Леандрис и Дженайя посмотрели друг на друга и покачали головами, без слов выражая свое согласие со странностью услышанного.
Никого из них не удивило, что Атея смогла провести их прямо к новому дому в Нотабире, не спрашивая ни у кого дороги. Войдя в дом, она проигнорировала приветствия напряженно смотревших на нее Мейры и Чалиссы и устремилась по лестнице на второй этаж. Войдя в комнату и обнаружив место преступления, никто не успел отреагировать на угрозы Атеи, которые она горячо выкрикивала. Когда же они наконец отреагировали, реакция ее совсем не обрадовала.
Хотя Нигулла повернула голову, чтобы посмотреть на Атею, ее яростный взгляд был встречен равнодушным стеклянным взглядом, и Нигулла даже не прекратила свои раскачивающие движения. Когда она застонала от удовольствия, а Патесса захихикала, Атея была готова взорваться. Как раз в тот момент, когда она пыталась решить, как лучше выразить свой гнев, ее мысли прервал вопрос брата.
— И на какую плату ты рассчитываешь, сестренка?
На яростную угрозу отомстить она ответила вызовом, но ее внимание привлек звук его голоса и эмоции. Он не злился и не угрожал в ответ, все было гораздо хуже. Ее гнев был для него забавным развлечением. Ее брат действительно смеялся над ней! На секунду она была ошеломлена этим осознанием, но затем оно усилило силу ее запоздалого взрыва. Взгляд Атеи заволокло кроваво-красным туманом, когда она ворвалась в комнату и бросилась в атаку.
Зверь приветствовал появление своей сестры, и теперь это будет битва, которой стоило ждать. Она не просто перевернется, а будет сражаться всеми силами своего существа и никогда не сдастся. Атея набросилась на него, рыча и шипя. Она кусалась и царапалась, пока Робан не привел ее в состояние вынужденной неподвижности. Когда это произошло, Атея начала мурлыкать, нежно целуя и облизывая ранее нанесенные укусы и царапины. Разумеется, стоило ему ослабить защиту и отпустить ее, как она снова шипела, кусалась и царапалась. Робан то ли смеялся, то ли стонал, но его удовольствие от ее свирепости не менялось. Платье Атеи было мокрым от пота, когда она наконец стянула его и отбросила в сторону. Тяжело дыша, она поднялась, схватила его твердый член и, раздвинув ноги, насадилась на него. Атея застонала от удовлетворения, когда ее неистовые движения загнали его внутрь настолько, что его член коснулся ее шейки матки, но она снова
Елена Васильевна