— Тебе лучше никогда не забывать, что ты мой, так же как и я твоя. Я знаю, что иногда бываю мерзкой сукой, но что-то внутри меня возмущается тем, что мне навязали эту связь, потому что тебя ничто не связывает со мной взамен. Как и я, ты должен жить с этим, и, кажется, тебе даже нравятся мои истерики. А теперь будь умницей и позволь мне трахать тебя до тех пор, пока и я не почувствую себя хорошо, - Атея подчеркнула последнюю часть своего заявления, вращая бедрами.
— Ты всегда была непоседливой, и, конечно, я всегда буду любить тебя такой, какая ты есть: моя сестра и близнец моей души.
Робан ответил, улыбаясь, но Атея уже не слушала. Вцепившись пальцами в его грудь, чтобы успокоиться, она задвигала бедрами, быстро приближаясь к разрядке, в которой так нуждалось ее напряженное эмоциональное состояние. Когда она кончила, ее стон прозвучал измученно, но с глубоким удовлетворением. Ее напряженное тело расслабилось, и она опустилась вперед на грудь Робана. Естественно, Робан не мог пропустить этот момент, не достигнув собственной кульминации. Конечно, не случайно он сделал это именно тогда, когда ее киска перестала сжимать его член. Атея уже расслабилась и изнемогала от езды, когда на нее обрушился второй кульминационный удар, и удар этот был сильным. Она вскрикнула от череды толчков, которые пробегали по ее телу в течение нескольких очень долгих минут. Когда оргазм, наконец, закончился, она лежала, задыхаясь и дрожа на его груди.
— Неудивительно, что у меня эмоциональные проблемы с таким братом, как ты. Ты просто чудовище, - жалобно простонала Атея.
Хихиканье Патессы дало ей понять, что она снова не испытывает к ней никакого сочувствия, и на этот раз Нигулла тоже присоединилась. Еще раз застонав, Атея скатилась с брата и закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.
— Вы двое, как и все мы, получили удовольствие, наблюдая за странным, но захватывающим ритуалом сближения моих кузенов. А теперь займитесь делом, мне нужно новое платье, - обратилась Яне к своим служанкам, а затем повернулась к брату и сестре. - Сегодня вы устроили почти романтическое представление, или, может быть, лучше было бы назвать его животным. Однако время пришло, и хотя бы один из вас должен присутствовать на встрече с вождями огузов-отступников, - укорила Яне.
Робан встал и посмотрел на пятерых других зрителей у входа в зал. Гиллин, Мейра и Чалисса, похоже, чувствовали себя виноватыми и избегали его взгляда. Дженайя гневно сверкала глазами, а Леандрис выглядела веселой и улыбалась ему.
— Конечно, если Атея успеет восстановиться, вы можете повторить это представление на собрании. Уверена, огузи оценят его даже больше, чем мы, - добавила Яне, явно обидевшись на то, что ее проигнорировали.
— Подойди сюда и поцелуй меня, моя непокорная рабыня, - сказал ей Робан, наконец признав ее присутствие.
Яне собиралась ответить, но вздрогнула, увидев его взгляд. Осознав просьбу как приказ, исходящий от ее хозяина, Яне повиновалась и медленно приблизилась. Встав перед ним, она приподнялась на носочки, с подозрением наблюдая за ним, и нехотя поцеловала его в плотно закрытый рот. Как только ее губы коснулись его губ, Яне задрожала от возбуждения и застонала от разочарования. Когда волны оргазмического экстаза пробежали по ее телу и ноги зашатались, она вцепилась в его шею, чтобы не упасть. Прошло некоторое время, прежде чем она перестала дрожать. Она ослабила хватку и посмотрела на его ухмыляющееся лицо.
— Атея права, ты чудовище... Хозяин, - вздохнула Яне, но снова поцеловала его.
Спустя некоторое время Яне, Дженайя и Леандрис снова сопровождали Атею, когда
Ванна