Минуту в квартире стояла полная тишина. Потом послышались её шаги. Она вернулась в гостиную, остановилась в дверном проёме, облокотившись о косяк. Лицо её было задумчивым, а в уголках губ играла та самая, знакомая мне хитрая улыбка.
— Ну что? — сказала она тихо, глядя на меня. — Ты всё слышал, да? В следующую субботу. И Асхат всё снимет, как раз для тебя сюрприз будет.
— Да, — хрипло выдохнул я. — Всё слышал.
Слово «сюрприз» прозвучало как обухом по голове. Пронеслись обрывки воспоминаний: её спину, сведённую судорогой, чужие руки, этот мокрый, чавкающий звук... И я понял, что да. Чёрт возьми, да. Я хотел это видеть. Хотел смотреть, как её ломают, как она перестаёт быть моей и становится их — полностью, без остатка. Это желание было грязным, животным и сильнее любого стыда.
— Видишь? Я же сказала. Будешь хорошим — получишь. Всё, что захочешь. Даже то, о чём боишься подумать. — Она наклонилась ближе, и в её глазах читалась непроницаемая смесь похоти и какого-то тёмного любопытства. — Ты же этого хочешь? Чтобы они сняли, как они... любят меня? Чтобы ты мог пересматривать это снова и снова?
Она говорила «любят», но мы оба знали настоящее слово. Трахают. Насилуют. Ломают. И я кивнул. Медленно, предательски, глядя ей прямо в эти светлые голубые, торжествующие глаза. Кивнул, потому что мой язык отказался работать, а тело уже всё высказало за меня — диким, постыдным напряжением внизу живота, которое я не мог скрыть. Этот кивок был моей подписью. Согласием не просто смотреть. Согласием желать этого зрелища. Быть его соавтором в её падении.
Прошла неделя. На город опустился субботний вечер, а вместе с ним пришло ожидание, густое и вязкое, как мёд. Настя собиралась к ним. Я сидел в гостиной, листал журнал, который не читал, и слышал, как она в спальне выбирает наряд, как брызгается духами. Каждый звук был иглой, вонзающейся в моё сознание. Она ничего мне не сказала. Ей и не нужно было. Я знал, куда она идёт и что будет делать.
Когда она вышла, я замер. На ней было короткое чёрное платье, которое облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, который я считал своим. Её макияж был чуть ярче обычного, а в глазах плясали озорные искорки. Она подошла ко мне, наклонилась и поцеловала в щёку. Её губы были горячими.
— Не жди меня, — прошептала она. В её голосе звучали обещания — Я вернусь поздно.
И она ушла. Тишина в квартире стала оглушительной. Я не знал, что делать. Включить телевизор? Выпить? Я просто сидел и смотрел на дверь, за которой скрылась Моя любовь. Телефон лежал на столе экраном вниз. Я знал, что она может что-то прислать. И я знал, что не смогу устоять.
Спать было невозможно. Я вставал, ходил по тёмной квартире, прислушивался к шорохам дома, будто они могли рассказать о том, что творится за километрами отсюда. Пинал ногой пустую бутылку из-под воды. Снова ложился. Снова вставал.
И вот, в самом глухом часу, когда тьма за окном казалась абсолютной, телефон на тумбочке коротко и сухо вибрировал.Одно короткое оповещение. Не сообщение, не звонок. Пришло уведомление: ссылка на архив «Nastya».
Сердце в груди провалилось, а потом заколотилось с такой силой, что зазвенело в ушах. Весь мир сжался до тусклого свечения экрана в темноте. Я взял телефон в руки. Пальцы были ледяными и влажными. Время будто остановилось.
Я открыл уведомление. Вошёл в облако. Папка «Nastya». Внутри — не одно, а несколько файлов. Видео. И, судя по превью, фотографии.
Пашенька.