которую он желал уже два дня. Внезапно рядом с домом сверкнула молния, вызвав тёщин непроизвольный возглас: «Ооо!» Сюзанна, ошеломлённая вспышкой, внезапно бросилась на Гатиса, невольно заставив его почувствовать, как её два молочных соска прижались к его руке.
Ему показалось или нет, что один из её эрегированных сосков, трущихся о его плечо, больше не был прикрыт тончайшей тканью её ночнушки? Какова бы ни была причина тому, но его пенис тут же ожил, усиливая тревогу от мысли, что тёща снова застанет его с явной эрекцией члена.
И то, что последовало дальше, лишь свидетельствовало о том, что Сюзанна не собиралась ему помогать преодолеть искушение … Совсем наоборот:
— Прости, Гатис, но я бы предпочла, чтобы свет был включен; эта буря ужасно меня напрягает!
Сюзанна, встревоженная, повернулась к прикроватной тумбочке дочери, чтобы включить лампу, и невольно нервно отодвигая простыню, которая прикрывала их тела.
Он был застигнут врасплох её инициативой, не успев скрыть эрекцию, так что Сюзанне не оставалось никакого другого выбора, как уставиться прямо на огромный бугорок, представший перед её голубыми глазами.
— Э-э… Извини! — воскликнул Гатис, инстинктивно положив перевязанные бинтами руки на член и прикрывая ими пах.
— Как я уже успела заметить, ты частенько бываешь в хорошей форме! — воскликнула его тёща, даже не пытаясь скрыть своего удивления.
— Извини, не знаю, что со мной в последнее время происходит, это довольно неловкая ситуация!
— Возможно, всё потому, что ты не можешь справить нужду из-за травмы? — насмешливо спросила Сюзанна, при этом стараясь сохранять спокойствие, несмотря на скользкую тему разговора.
— Э-э… Наверное... не знаю! — ответил Гатис, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Прошло несколько мгновение, но за это время никто из них не произнес ни слова. Тем временем буря за окном утихла, и он почувствовал сильное желание попросить Сюзанну вернуться в её спальню. Но из уважения к ней он молчал и ждал, пока она сама примет... решение уйти из комнаты дочери.
— Гатис… Могу задать тебе вопрос?
— Да?
— Ты ведь пребывал в таком же состоянии, как и сейчас, вчера утром, когда увидел мои белые трусики возле машины?
— Я…? Но я… я… Нет, конечно, нет!!! — запинается Гатис, совершенно ошеломленный таким прямым вопросом. Затем, чтобы окончательно развеять любые сомнения, он добавляет:
— Ты принимаешь меня за кого-то другого, Сюзанна… Я люблю твою дочь Анну больше всего на свете, и никогда не буду смотреть ни на какую другую женщину!!!
Гатис поворачивается лицом к двери, чтобы не встретиться взглядом с тёщей и у неё не появилась бы возможность уличить его во лжи. Сюзанна улыбается, затем наклоняется к его уху и шепчет:
— Ах, да… Ты же у меня такой честный зять! Тогда почему же ты шпионил за мной, пока я раздевалась в ванной прошлой ночью?
В комнате Анны неожиданно раздался новый раскат грома, и на этот раз буря была тут ни при чём… Гатис почувствовал себя так же, как мышь в мышеловке. Хватит игр, пора выложить все карты на стол, и он прекрасно понимал, что дальнейшая ложь только усугубит ситуацию.
— Ты… Ты меня видела?
— Да… И хотя поначалу я удивилась, заметив в коридоре тебя, а не моего сынка-вуайериста (который почему-то решил, что ведет себя незаметно, хотя я уже давно ловлю его на том, что он за мной подглядывает), и должна признать, я оценила то, что мой зять нашёл меня привлекательной. Так что… (смеется) на следующий день я воспользовалась тем, что мы остались одни в гараже и пригласила тебя к своей машине, чтобы показать свои трусики под благовидным предлогом
Запах секса