была у них при первых съёмках. А второй раз в подвале как раз были козлы. Видимо те самые, что упоминались в романе. Странно, но ещё недавно они практически не знали, что такое козлы. Их воспитали в трудолюбии, но от мужской работы берегли и пилить им не приходилось. Но теперь они точно знали, для чего, помимо пиления дров, использовалась эта грубо сколоченная штука в те далёкие времена.
Она перевела дыхание. Лена встала и заходила по комнате.
— Ну что там дальше? Про саму Настю? Или хочешь, я прочитаю?
Лена взяла у подруги книгу. Дальше был фрагмент в холопской горнице. Там описывалась Настя, как «русая, приземистая и полногрудая» девушка. Говорилось о том, что ей приходилось терпеть приставания от кабацкого ярыги, то есть чиновника по надзору за спиртным. Он был вольный человек, хотя и зависел от воеводы. И обещал спасти Настю от порки, если она ответитиему взаимностью.
В целом, следующая глава была интересна с исторической точки зрения, но было понятно, что её придется сократить, поскольку разговор ярыги с холопами сильно выбивался из сюжета о Насте. Таня, однако, обратила внимание, что Настя – невысокая и полногрудая девушка, как она сама. Поначалу она думала себе взять мужские роли, а Настю отдать Лене. Но теперь у неё возникли сомнения. Вероятно, по кастингу она больше похожа на эту героиню.
Хотя... «Да кому какое дело, полногрудая она или нет... Ну невысокая, ну и что? Во-первых, Ленка тоже, можно сказать, полногрудая, во-вторых, для исторического сюжета это вообще не важно... У меня похоже сьемки в порнофильме уже в мозгу сидят» - размышляла Таня Зубова. Но мысль о том, что она сама должна быть Настахой, не отпускала её. Впрочем, оказалось, что у этой героини всё равно почти нет реплик.
И вот, сама сцена наказания девушки.
«Девица, раздеваясь, начала плакать.
– Плачь не плачь, псица, а задом кверху ляжь!
Настя разделась до рубахи, села.
– Не чинись, стерва, ляжь! – приказал воевода.
Девка легла животом на скамью, подсунула голые руки к лицу, вытянулась.
– Что спать улеглась!»
«Воевода велел заворотить девке рубаху. – при этих словах Лена подняла голову и они обменялись с Таней понимающими взглядами. - Воеводша отстегнула шёлковые нарукавники, в жирные руки забрала крепко пук розог».
Поскольку второй фильм снимали в пеньюарах, то и им тоже приходилось заворачивать подолы платья. И только потом они разрывались в клочья. Но поначалу ткань заворачивалась кверху, обнажая, кожу перед плетью. И это было удивительное совпадение прочитанного со съёмками перед лазаретом.
Вторым совпадением были розги в руках у Георгия. И опять же, девушки совсем недавно знали об этом предмете только из книг. А теперь, при чтении, хорошо представляли, о чём идет речь.
Дрожь от воспоминаний о хлёстких ударах пробежала у девушек по всему телу. Таня отошла к окну. Лена встала с книгой и стала читать стоя.
Обоих девушек потрясло поведение воеводы. Перед наказанием, он велел зажечь в горнице все свечи, явно желая лучше видеть процесс.
«Буде, хозяин! Не трать свет.
— Свет земской: мало свечей - старосту по роже: соберёт...».
Получается, он хотел хорошо видеть девушку, её голый зад, хотел смотреть, как её наказывают. Да и его дальнейшее поведение явно напоминало не обиду за неправильно пришитую пуговицу (сам повод для наказания казался нелепым), а похотливое возбуждение.
После 20-го удара, он стал просить супругу позволить продолжить порку ему. И сёк девушку гораздо больнее, чем его супруга и дольше, явно растягивая удовольствие.
“Воевода хлестал и дергал при каждом ударе.
— Идёт садко, зад у стервы тугой”.
— Блядь... - вырвалось у Тани. Она сердито шлепнула себя ладонями перед ягодицами. Лена замолчала.
Достаточно одной таблетки