зимний день завершался. В общаге было светло и пусто. За окном гудели машины, где-то играла современная популярная музыка.
— Знаешь, а ведь мы как будто про себя читаем. – заметила Таня.
— Ага... Мы ведь будем с этим выступать? – сказала Лена.
— Наверное. Я все равно ни о чем другом, кроме этой книги не смогу думать. – ответила Таня.
— Я тоже. – согласилась Лена.
Девушки распределили роли и текст от автора. Зубова с её более низким голосом и твердым взглядом всё же взяла себе роль боярина, а подруге отдала его жену. В сцене с Настахой, она стала читать текст про неё. Лена решила быть ярыгой. Они стали заучивать тексты и декламировать друг другу. Эта творческая работа, в закрытой комнате, вдали ото всех, вызвала тоску в груди, но и бросить её, заставить себя выйти погулять они не могли. Что-то неуловимо притягательное они находили в этом чтении по ролям. Иногда к горлу подкатывала тошнота, но они яростно и самозабвенно продолжали репетицию.
В 22 часа они улеглись, но обеим не спалось. Захотелось поговорить о том, о чём прежде долго и упорно молчали. Даже друг с другом.
— Получается, такое в отношении девушек было всегда? – задумчиво спросила Лена.
— Выходит, что так. Впрочем, чему удивляться. – ответила Таня.
— Ну, я думала, раньше люди были другие... Женились, выходили замуж, жили себе спокойно. – сказала Лена.
— Ага... Конечно... Это ведь феодальные порядки и все эти крестьянки зависели от господ. А люди были такие же, как Гухман, как Георгий или как те, для кого снимают такие видео. – ответила Таня.
— А вот интересно, Чапыгин это откуда-то взял или сам выдумал? – тут же задалась вопросом она.
И этот вопрос был важный, хотя до этого миллионы читателей им не задавались. Обычно автор погружается в мысли и чувства своих персонажей. Девушки не сомневались, что Чапыгин описал удовольствие боярина от наблюдения за поркой красивой девушки. Только автор искусно скрыл чувства своего персонажа за общими описаниями воеводских действий и его скупых слов. Но само это удовольствие было известно писателю. Только откуда он мог про него знать? А что если Чапыгину втайне были знакомы запретные, но приятные ощущения от порки девушек? Неужели Довлатова была права и все мужчины такие, только некоторые это тщательно скрывают?
— Я думала, что в те времена девушек пороли... из жестокости, из-за того, что не считали холопок за людей. А получается, что... что нас с тобой пороли точно также. – предположила Лена.
— Да уж.... Холопки здесь не причём. Современных девушек, как видишь, тоже за людей не считают. – ответила Таня.
— Ну, всё-таки теперь не каждую девушку секут. – заметила Лена.
— Это, конечно, да. Теперь не каждую девушку секут, только вот нас с тобой как раз таки секут и даже почище, чем девушек прошлого. – грустно резюмировала Таня.
Девушки тяжело вздохнули. Они снова были вдвоём со своей бедой. Но теперь на них навалилась мысль о неизменности человеческой природы и о вечной девичьей участи... Только разница была в том, что когда любую девушку могут выпороть, то ещё не так обидно, а вот когда только их двоих наказывают поркой, грубо и бесцеремонно унижают и подчиняют, учат бояться и беспрекословно слушаться мужчин, когда именно в отношении них двоих применяется такое воспитание, в то время как другие девушки живут беззаботной девичьей жизнью, радуются и шалят, наслаждаются своей красотой и юностью и даже не подозревают о том, что в наше время могут вот так наказывать и воспитывать девушек, вот это было по-настоящему
Сходила на чай