что сейчас же отправлюсь к ней, и даже пожалел, что не нашел себе убежища рядом с пещерой, чтобы ждать ее появления.
Стук повторился снова, и на этот раз я обратил внимание на лязг железа за дверью. Мой хозяин не надевал ничего металлического, а еду приносил на деревянном подносе. Я бросился к спрятанному под кроватью мечу. Дверь слетела с петель, и в комнатку ввалились стражники. Их было много, я даже испытывал странное чувство уважение к собственной персоне. Было очевидно, что для того, чтобы собрать такую команду, им пришлось обратиться за подмогой в соседний город.
Меня связали, меч я даже не успел достать. Когда меня спускали по лестнице, я встретился взглядом с хозяином, ожидая прочитать на его лице чувство вины за предательство, но хозяин выглядел хмурым, и я понял, что он, скорее всего, не был причастен к моему аресту. Да и вообще, винить я мог только себя, за то, что не убрался из городка подобру-поздорову, когда у меня была такая возможность. Я поник головой и позволил стражникам вывести меня на улицу.
Я приготовился к длительному содержанию в замшелой местной тюрьме, но, к моему удивлению, на улице меня встретил тот самый однорукий стражник, встреча с которым и привела меня в мое нынешнее положение. Меня подвели к нему, и он сразу опознал меня, обозначив это плевком мне на ноги. Вокруг собралась толпа, раздались крики, и в меня даже полетел камень, от которого я, впрочем, увернулся. По всему было видно, что за прошедшую неделю в городке развились серьезные настроения против моей персоны.
Меня потащили по улице, и я увидел, что у самых ворот монастыря установлен новенький эшафот с деревянной рамой, с которой свисала веревочная петля. Рядом стоял палач. Я запаниковал, и потребовал от стражников предоставить мне священника, пытаясь просто оттянуть время. Они заржали, но один побежал вперед и скрылся в воротах монастыря. Я же возвел глаза к небу и стал молиться. Я не просил богов о многом, только о том, чтобы у всех стражников одновременно случился приступ диареи, и меня выпустили хотя бы на одно мгновение. Я был собран с силами, и понимал, что смогу попытаться сбежать, только пока меня ведут по улице. У эшафота, где собрались, кажется, все жители городка, это было бы уже невозможно.
Завершая молитву, я закрыл глаза, но вместо богов увидел жрицу. Она возникла в темноте прямо передо мной, такая же нагая, как и раньше, и в ее зеленых глазах я увидел желание. Я почувствовал наплыв возбуждения, к которому за последние дни привык, и боль в штанах, но на этот раз я находился не взаперти, а на глазах у множества людей и других существ. Я согнулся и постарался затолкнуть возбужденный член глубже себе между ног, поскольку, признаюсь, он у меня достаточно внушительного размера, чтобы его было не так уж просто скрыть.
Член бился о мое левое бедро в штанине, и я свел колени, стараясь не дать ведущим меня стражникам увидеть своего состояния. Я опасался, что мой вид может вызвать у них желание поддать мне между ног железным ботинком, а к подобному унижению перед казнью я был совершенно не готов. При всем при этом, мое возбуждение только росло, и я уже начал ощущать держащие меня за плечи и локти руки, как ладони жрицы, собирающейся бросить меня на свою постель.
Из ворот монастыря появился стражник, а следом за ним вышла жрица с рыжими волосами. Она была одета в белую полупрозрачную мантию, которая почти не скрывала ее тела. Моей ситуации это,
Две недели орального плена