Она подхватила штаны и, опираясь о край стола, стащила их с себя полностью, повесила на спинку стула, повернулась к Саше и выжидательно замолчала.
В коридоре за дверью прогромыхала железная тележка, удалилась.
Саша с затуманенным взглядом уставился на Марину, у которой между голых ног теперь грозно нависал хуй. В искусственном свет ламп казалось, что Марина просто отогнула себе трусы и выпустила хуй. В то же время кожаные ремни, стягивавшие её бёдра и талию, придавали ей какой-то властный вид с мучительно-прекрасной эстетикой.
Дав Саше время подробно разглядеть её, Марина сказала:
— Саша, а ты разве не снимешь свои штаны?
— Да ведь работа же, - очнулся Саша, и сразу осознал всю неуместность своей фразы при виде Марины.
Он не понимал, как мог он столь быстро и незаметно очутиться в такой ситуации, где он уже ни на что не влияет, ничего не решает и лишён сил к сопротивлению.
— Вот сейчас и поработаешь для меня. Ты ведь этого хочешь.
Сашу сбивал с толку сам тон Марины. Она почему-то не угрожала ему, как обычно, не приказывала, а будто устанавливала с ним отношения более чем дружеские. И это её обнажение, столь искреннее и сближающее! У Саши помимо его воли и желаний росло доверие к Марине. Ещё он почувствовал в себе стремление непременно ответить на всё то, что Марина сегодня для него сделала. Он уже ощущал себя обязанным ей, хотя и не понимал, как это оказалось возможно. В любом случае совесть Саши начинала уже его угнетать, почему девушка ради него разделась, а он всё ещё одет.
Саша быстро сдёрнул с себя парусиновые штаны, подарок Владимира Всеволодовича, сложил их на полке.
— Вот умница, - сказала Марина; глаза её загорелись на сашины кружевные трусы.
Саша подумал, что Марина не такой уж и плохой человек. Его занимала в настоящий момент дилемма: то ли это Саша настолько женственен, что теперь он как бы заодно, наравне с Мариной, с одинаково изящно-голыми гладкими ногами в кроссовках, - то ли это Марина оказалась вдруг со своим хуем столь мужественна, что Саша просто обязан допустить её в свой маленький мужской круг с Владимиром Всеволодовичем.
Саша, не понимая, что делает, приблизился к Марине и взялся за её хуй. Он тотчас же истолковал свой жест как такой вот допуск в круг, не мысля о большей близости. Марина же думала по-другому.
— Вот блядина, - произнесла она.
Саша вздрогнул. Ему показалось, что он ослышался. Как она может после столь дружелюбного общения так ругаться! Он не отпустил маринин хуй, решив, что перетерпит это унижение ради общего круга, а потом Владимир Всеволодович поправит Марину, научит её вести себя по-мужски, как учил он и Сашу.
— Блядь, говорю, - повторила Марина, глядя Саше в лицо. — Проститутка. Сама на хуй набрасывается.
Саша, и так уже находившийся под магическим воздействием голоса Марины, почувствовал, что при этих словах у него что-то сладко сжалось внизу живота. Конечно, он хорошо знал, что. Мгновенно после этого внутреннего сжатия писька Саши отвердела и, проскользнув по кружевам, упруго оттопырила их, начала биться и темно смачивать.
Саша, поняв, что Марина это заметила, ужасно покраснел от мучительного стыда. Он вновь не мог взять в толк, как это так возможно столь просто и ненавязчиво управлять его чувствами.
Марина расхохоталась.
— Соси давай, шлюшка. Сама напросилась.
Саша был ошеломлён. Никогда Владимир Всеволодович не вёл себя с ним подобным образом. Почему же сейчас Сашу охватывает такое знакомое возбуждение от хуя, и даже гораздо более сильное и яркое? Что за наваждение! И как же тогда отношения с Владимиром Всеволодовичем? Это что же,
Отыметь в гараже