измена? Вот так и изменяют, что ли? Как просто! Но ведь Саша не хотел изменять! Как это всё произошло?
Саша, не в состоянии размышлять дальше, опустился коленями на холодный кафельный пол и раскрыл губы. Его пронзило острое наслаждение от унизительности происходящего. Его начала потряхивать сладостная нервная дрожь.
— На меня смотри, - скомандовала Марина, тяжело и порывисто дыша.
Саша завёл глаза, высунул язык и насадился ртом на залупу. Мысль о Владимире Всеволодовиче вспыхнула и погасла. Саша смотрел Марине в глаза и делал своё дело губами и языком. Этот неотрывный взгляд всё расставлял по местам, многое объяснял в жизни Саши и дарил удовлетворение на всю глубину сашиного существования.
При движении вперёд у Саши сжималась дырочка меж ягодиц, а при движении назад ужасно напрягалась писька. Марина распустила резинку на сашиных волосах, расправила их, а потом намотала на руку и начала направлять Сашу всё глубже и глубже, заставляя его глотать.
Ещё через минуту Марина, прижав Сашу к стеллажу, уже сама ебала его в рот короткими толчками. Внизу живота её колыхался тяжело заполненный холодным чаем пузырь, настраивая её пизду подобно камертону на сладкие волны. Хуй ярко давил ей внизу, её бёдра покрылись мурашками. Но все эти чувства мощно перекрывало осознание ею её власти, столь органически-просто и естественно воплощённой в жезле, в посохе, в змее, в любом фаллическом символе, - в её резиновом хуе. Она изнемогала, отстранилась от мальчишки назад, приказала ему встать и упереться в стеллаж. Пьяно разглядывала его ягодицы, потом стянула с них кружева и направила мокрый от слюны хуй прямо в темневший центр.
Марина обняла Сашу за талию, почти совсем как он её давеча. Качнула слегка тазом, уловила, поняла, что входит, и остановилась, прислушиваясь к Саше.
Саша привычный к началу ебли, на сей раз чувствовал нечто необыкновенное. Он чувствовал власть над собой. Это не он даёт, это его берут, поставив в такое положение, которое угодно им, а не ему. Саша попытался вырваться, пока не поздно. Однако Марина крепко и цепко держала его за талию, прижимаясь к нему всем своим горячим телом, и только глубже и глубже проникала в него, приучала к себе.
Наконец-то Марина начала двигаться внутри Саши, это было невероятно сладкое осуществление её давнего желания. Она едва верила происходящему, но вскоре её тело уже посылало ей многообразные упоительные подтверждения. Марина была в восторге и ебалась от души. Холодный чай туго накатывал на пизду, которая сверху раздражалась плотно подогнанным хуем, отчего её вставший клитор чётко воспринимал хуй как продолжение самого себя, и каждый толчок усиливал биение приятных волн.
— Ах ты пизда, - приговаривала Марина, держа Сашу в своих руках, и всё ебала его и ебала с наслаждением.
Её ебля, по мнению Саши, отличалась гораздо большей жёсткостью и неистовостью.
В коридоре вновь загромыхала тележка; Марина, вне себя от исступления, с красными щеками, задрожала и, вскрикнув «мамочка», стала кончать.
Почувствовав, как дрожат ноги Марины, Саша, не успев ничего сообразить, уловил лишь яркую сладостную вспышку, долго мигавшую и мерцавшую у него внутри в такт расстреливавшему его хую. Трусы его совсем вымокли, густая капля потянулась к полу.
— Ну ты и пизда, - придя в себя и вынув блестящий хуй, протянула Марина довольно. — И какая привычная! Не обосралась, не зажалась, да ещё и кончила со мной вместе. Ой, блядь, хорошо! Вот это жизнь.
Она взяла с полки рулон бумажного полотенца, оторвала кусок и промокнула на своём хую прозрачные сашины соки. Оторвала ещё и протянула Саше:
— Давай, милая, оботрись. Приведи себя в порядок. Мы всё-таки на работе обе, знаешь
Сладкий сон