Но насчёт революции мне понравилось. Как ты думаешь, если у нас на буржуазном предприятии будет создан пролетарский профсоюз?
— Профсоюз курьеров? — переспросил Саша, - А мы точно — пролетариат?
Макс пустился в объяснения, и Саша почувствовал свою слабость в политэкономии. Вместе с тем Саше казалось логичным, что люди с общими занятиями объединяются, и он сказал об этом Максу, а потом, волнуясь, спросил:
— Слушай, а у военных может быть профсоюз?
По объяснениям Макса выходило, что нет, и Саша успокоил себя, что, вступив в профсоюз курьеров, он не окажется отделённым от Владимира Всеволодовича.
«Но если бы Маркс это допускал, то я бы, конечно, лучше вступил в профсоюз солдат», думал Саша, выходя из метро вслед за Максом, который рассказывал о своих организационных планах.
Они пошли по узкому тротуару между тополей. Обочины белели от пуха. Всюду тянулись пустыри, заросшие высоким разнотравьем. Солнце начинало припекать. Появились первые столетние здания из красного кирпича, за ними длинные корпуса, а за забором в глубине двора - пристройки 20 века, и, наконец, высокая красная кирпичная труба — это был известный некогда завод. Вместе с исчезновением советской власти здесь исчезли и рабочие. Помещения в верхних этажах теперь переименовали в офисы, и там роилась нарядная и заносчивая молодёжь, а в цоколе устроили разные склады, там по преимуществу сновали усталые юноши, не так вычурно одетые и более похожие на прежний пролетариат.
— Только уговор, о профсоюзе пока капиталистам ни слова, - сказал Макс, прямо глядя своими серыми глазами, а потом его окликнули у подвала, и он, извинившись, смахнул со лба сбившуюся чёлку и поспешил общаться с массами, и это общение давалось ему по виду гораздо легче, чем Саше.
Саша направился к капиталистам. Собственно, это была девушка с короткой стрижкой, на несколько лет старше, которая именовалась менеджером, сидела за большим столом в просторном зале и раздавала по утрам всем мальчикам-курьерам маршрутные листки с заданием на день. Звали её Марина.
— Марин, меня по вчерашнему маршруту поставь, пожалуйста!
— Марин, из офисов звонили, хотят меня в их распоряжение на весь день!
— Марин, можно мне сегодня на Московский?
Так галдели мальчики, плотно обступив стол менеджера.
Саша сел в углу на стул и ждал, пока последний разгорячённый и разрумяненный счастливчик, размахивая белым листком, не выбежал из зала.
— Синеок, а ты чего не подходишь? — подняла глаза Марина на подошедшего Сашу.
Саша не нашёлся, что ответить на столь парадоксальный вопрос и только удивлённо смотрел Марине в лицо, отмечая, что она совершенно не пользуется косметикой. «Тени бы ей точно подошли, скажем, сиреневые, совсем чуть-чуть, а в помещении на непрямом свету хорошо бы смотрелось.»
— Может, тебе надо поработать над мотивацией? — задумчиво протянула Марина. — А? Что скажешь, Александр, а? Неужели тебе не хочется работать по офисам, а? А, Александр? Александр, а?
Она засмеялась. Её «а» сливалось с сашиным именем, придавая ему совсем другой род. Заметив, что мальчик это осознал, Марина начала напевать не сводя с него глаз:
— Александра, Александра, этот город наш с тобою...
Устав от её взгляда, Саша опустил глаза. Марина была одета в футболку и парусиновые штаны. Она быстро клацала по другую сторону от экрана, потом зажужжала аппаратура, и Марина протянула тёплый лист бумаги с маршрутами. Саша взялся за него, сказав «спасибо», но Марина лист не выпустила, произнеся:
— Поедешь сегодня на Глухоозёрское шоссе. Всю промзону пешком обойдёшь мне. Всё понял?
— Хорошо, - сказал Саша, не совсем представляя, как ему реагировать на такое странное поведение менеджера.
— Я спрашиваю, не хорошо или плохо; я спрашиваю, понял ли ты.
Полгода после армии. часть 3