отношения с отцом», перечислял он пункты, вычитанные в книгах по психологии, и сам не заметил, как начал прислушиваться к своим чувствам в ущерб мыслям.
Шаг за шагом в теле Саши распространялось некое томление, как если бы противоядие от девушек всё же существовало, и оно каким-то таинственным образом вдруг снизошло на Сашу, излилось ему внутрь и теперь плескалось в нём, расходясь волнами по телу.
Саша слушал своё тело, пытаясь угадать, то ли это самое нисхождение, которое ему уже было знакомо по прежней жизни, когда долгие прогулки приводили его в состояние удивительного удовлетворения и были сравнимы только с оргазмом, который Саша познал позднее.
Да, это было оно. Коленные суставы Саши, до которых докатилась сладкая волна, заныли, набухая и расцветая, за ними расцвели в сладкой неге тазобедренные суставы, а после них и плечи. Всё остальное тело словно растаяло, Саша чувствовал свою прозрачность и своё единство с окружающим миром — он вдруг стал одновременно всем.
Ещё через несколько шагов перестали существовать и кости, и Саша ощутил весь восторг невесомости. Он, несмотря на то, что исправно делал шаг за шагом, в чувствах своих летел сквозь город.
Наступило опьянение. Каждый шаг был как глоток вина. Дома вдоль улиц качались и были очень милыми, деревья сверкали своей невероятной красотой, любовь наполнила сердце Саши до краёв и стала выливаться наружу. «Господи, какие красивые и милые все эти прохожие», думал Саша на ходу, «как хочется их любить и помочь им в чём-нибудь! Какие славные жители проживают на всех этажах, какие замечательные горожане едут в машинах!» Так, обретя вновь дар мыслить, но мыслить в любви, он дошёл в размышлениях и до Марины. Он поразился, как мог он ругаться на неё. Да ведь она хороший человек, в сущности. Возможно, её гнетёт что-нибудь, и оттого она так задевает. Её можно только пожалеть.
Саша испытывал радость оттого, что пришёл в себя, что вновь находится в мире со всеми. Нисхождение не кончалось. Сладостные волны расходились и расходились по телу.
Пьяный Саша отыскивал загадочные нужные дома, вплывал в заводские здания, звонил людям, передавал им коробки или документы, невпопад отвечал на их вопросы и вновь спешил улететь на улицу, засыпанную тополиным пухом.
Пошёл, вперемешку с солнцем, приморский дождь; Саша нехотя вытащил из рюкзака зонт, раскрыл его и дошагал до кафе. В кафе он заказал себе чай и сел у окна, достал свои бутерброды, которые состояли из кусков варёной курицы, обложенных хлебом, и пообедал. Страшно захотелось пить, Саша вспомнил про минеральную воду и выпил всю бутылку Владимира. Дождь перестал, зонт просох, Саша вышел из кафе и разнёс оставшиеся коробки по адресам.
Рюкзак его опустел, он поехал к Марине сдавать листок. Изучив его пристально, Марина отчеканила:
— Колешься или нюхаешь?
Вновь Саша не знал, что ответить, и молчал. Вошёл вдруг Маркс, будто стоял за дверью и ждал удобного момента.
— Интересная у вас беседа, - сказал он.
— Тебя забыла спросить, - ответила Марина и продолжила, обращаясь к Саше, - Ты мне казанской сиротой не прикидывайся! Если употребляешь наркотики, то давай увольняйся, пока я полицию не вызвала.
— А в чём проблема вызвать полицию сейчас? — сказал спокойно Макс. — По трудовому закону работодатель обязан указать причину при расторжении трудового договора с работником. Если у тебя, Марина, есть вопросы по наркотикам, то необходимо взять анализы и доказать свои предположения. А пока ты анализы не взяла, твои предположения остаются твоими личными фантазиями. Никакого отношения к рабочему процессу не имеющими.
Марина скривилась, её правое веко задёргалось, она произнесла угрожающе:
Двоюродная сестра