мужчин в дорогих, но спортивных костюмах у кованых ворот.
— Лариса Дмитриевна? К вам по делу. От «Сферы-Безопасности». Обсудить условия продления договора, — произнёс низкий, спокойный голос. Фирма эта действительно обеспечивала «крышу» нескольким её ларькам в неспокойных районах.
Лариса нахмурилась. Оплата была внесена за квартал вперёд. Но деловые визиты в неурочное время иногда сулили дополнительные преференции. Она отперла калитку.
Но Сергей, мывший пол в дальней спальне, не услышал. Лариса, цокнув языком, сама открыла тяжелую дубовую дверь.
Мужчины вошли без стука. Первый, постарше, с умными, холодными глазами и шрамом у виски, осмотрел прихожую оценивающим взглядом. Второй, молодой, плечистый, с шеей быка, молча встал у двери, перекрывая выход.
— Проходите в гостиную, — сказала Лариса, её голос вдруг стал чуть тоньше. Она почувствовала неладное. Это не был деловой визит.
Они прошли, не снимая обуви. Старший, которого звали Геннадий, опустился в кресло Ларисы-«трон», развалился и закурил, не спрашивая разрешения.
— Дело, Лариса Дмитриевна, в следующем, — начал он, выпуская струю дыма. — Тарифы меняются. Инфляция, рост рисков. Ваша сеть растёт, доходы ваши мы знаем. Прежние пять процентов с оборота — это уже несерьёзно. Теперь будет пятнадцать.
Лариса остолбенела. Пятнадцать процентов — это было граничащее с разорением.
— Вы с ума сошли? — вырвалось у неё. — У нас договор! Я плачу исправно! Пятнадцать — это неприлично!
— «Неприлично» — это когда ларьки горят, а ментов вызывать бесполезно, — мягко, почти ласково произнёс Геннадий. — «Неприлично» — это когда дочка твоя, Катюша, из клуба поздно возвращается одна. Дороги нынче опасные. Или вот сынок твой, Серёжа, из Питера на каникулы ездит. Обратно может не доехать...
Каждое его слово било, как молоток по наковальне. Лариса побледнела. Она поняла — это не переговоры. Это ультиматум. И речь идёт не только о деньгах.
— Я... у меня не найдётся таких сумм, — попыталась она найти слабину.
— Найдётся, — уверенно парировал Геннадий. — А чтобы мотивация была... есть и другой вариант. Платеж может остаться прежним. Но с личным участием. Мы ценим лояльность партнёров. Особенно таких... видных.
Его взгляд, медленный и тяжёлый, прополз по её фигуре, от каблуков до декольте. Молодой парень у двери тихо хихикнул.
Лариса Дмитриевна, всегда державшаяся как королева, почувствовала, как подкашиваются ноги. Весь её мир, выстроенный на деньгах, контроле и власти над мужчинами, рухнул в одно мгновение перед лицом грубой, примитивной силы. Страх за детей, за бизнес, за себя — всё смешалось в ледяной ком в животе.
— Что... что вы имеете в виду? — прошептала она.
— В смысле, Гена? — ухмыльнулся молодой, отходя от двери.
— А в прямом. На колени, бизнес-леди. Покажи, как ты умеешь договариваться.
В этот момент Сергей, наконец закончив уборку, вышел из-за поворота лестницы. Он замер, услышав чужие голоса и увидев мать, стоящую бледную как полотно перед двумя незнакомцами. Инстинкт самосохранения, давно задавленный, но не убитый окончательно, дёрнул его назад. Он шмыгнул в чулан для хозяйственного инвентаря под лестницей, прикрыв дверь, но не до конца. Сквозь узкую щель он видел часть гостиной.
— Я... я заплачу, — безнадёжно сказала Лариса, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Дайте время.
— Время как раз есть, — сказал Геннадий, не вставая с кресла. Он расстегнул ширинку. — Но авансом. Подойди. Покажи, на что способна женщина, которая хочет сохранить своё дело и своих деток.
Лариса Дмитриевна закрыла глаза на секунду. Внутри всё кричало от отвращения и унижения. Но перед её мысленным взором встали лица Кати и Сергея. И все её философии о «твердой женской руке» рассыпались в
Как воспитать strapon партнера