по ногам, капает на пол. Запах секса — резкий, животный — заполняет прихожую. Она сжимает мышцы влагалища, пытаясь удержать член внутри, но он выходит — и резко, болезненно загоняется снова. Сильнее. Грубее. Жестче.
— А теперь сама! Натягивай пизду на мой член!
Марина наслаждается жёсткими влажными ударами, и тут здоровенный, твердый член замирает внутри неё. Глубоко. Пульсирует. Наполняет. И вдруг — удар. Ладонь бьёт по левой ягодице. Резко. Громко. Хлопок разносится по прихожей, как выстрел. Кожа вспыхивает огнём. Тело вздрагивает. Колени подкашиваются. Но она не падает — её держат за бёдра, как в железных тисках. Удар приносит не боль. Приносит — жизнь. Её киска сжимается, сдавливая словно пальцами его мужскую плоть.
— А-а-а-а-а! - вскрикивает, но голос вибрирует не от боли, а от восторга. — Да! Ещё! Накажи меня! Накажи свою шлюху!
Он не отвечает. Только ждёт. Молча приказывает. И она понимает — теперь она должна сама. Должна надеть свою текущую, раздолбанную дырочку на его член. Как на штык. Как на крест. Как на кол при казни.
Она вздыхает. Задерживает дыхание. Потом — резко сжимает внутренние мышцы, подается вперед, почти снимаясь с члена. Но не до конца. Только чтобы почувствовать пугающую пустоту. Чтобы захотеть снова. Потом — рывок навстречу. Глубоко. С полной силой. Она насаживается на член. Сама. Вся. До упора. Головка врезается в матку. Воздух вырывается из груди. Глаза закатываются. Слюнка капает с уголка рта.
— А-а-а-а! - кричит, не помышляя об остановке. — Вот! Вот! Я твоя! Я нанизана на твой член!
Марина снова и снова резко подмахивает. Подается вперед — медленно, ощущая, как мужская плоть покидает влагалище, оставляя его пустым, страдающим. Потом — бёдрами назад. Резко. С размаху. С хлюпаньем. С взвизгом. Каждый раз — удар по телу. По душе. По гордости. Сейчас она не женщина, обладающая разумом. Она — насадка для члена. Живая. Дрожащая. Кричащая.
— Теперь ложись на спину... Я вижу, ты хочешь кончить? Не смей пока. Сделаешь это, когда я щелкну пальцами.
Марина чувствует, как член вырван из её киски с хлюпающим звуком, оставляя её пустой, пульсирующей в такт биению сердца на грани взрыва. Женщина стонет от этой потери — почти плачет. Но не успевает опомниться, как его руки хватают за плечи, разворачивают, швыряют на спину. Голая спина ударяется о подогретый пол прихожей. Воздух выбивается из груди. Ноги сами собой широко раздвигаются, приглашая к киске, соки из которой текут по анусу, образуя лужицу под ягодицами. Грудь тяжело вздымается, твёрдые соски устремлены в потолок. Глаза распахнуты, полные слёз, страха и животного желания. Она лежит, как жертва на алтаре — полностью открытая, уязвимая, его добыча.
Н-нет... - хрипит, пытаясь выровнять дыхание. — Не смей, сука!.. Не смей кончать, шлюха... Я должна ждать его распоряжения... Это жутко унизительно – кончать по щелчку пальцев, но я не могу пойти против его воли!
Она чувствует, как клитор пульсирует — резко, болезненно. Влагалище сжимается, пытаясь удержать то, чего нет. Внутри — пустота. Но нервы — натянуты, как струны. Одно прикосновение — и она взорвётся. Но она не смеет. Он запретил. А его запрет — теперь её закон. Её религия. Её воздух.
— Я... я не посмею... - шепчет, прикусывая нижнюю губу, — я не посмею кончить без тебя... без твоего... твоего слова... твоего... щелчка... Можешь унижать меня этим, сколько тебе вздумается... Буду ждать, сколько тебе потребуется времени, чтобы сжалиться надо мной.
Она сначала сжимает пальцами рук поднятые бёдра, безжалостно впиваясь в гладкую кожу – в надежде сдержать нарастающий оргазм. Метет волосами из стороны
Пересказ. Из цикла расскозов Урок.