лучше Вам расположиться сзади. Кресла там чистые, я гарантирую.
Эмили кивнула, даже немного обрадовавшись такому простому и житейскому объяснению. Это было похоже на правду.
— Конечно, нет проблем.
Дверь отъехала с мягким шелестом. Внутри было поразительно чисто: голый металлический пол, вымытый до блеска, пара пустых ящиков для инструментов, закрепленных у стенки. Ни пылинки.
— Прошу, — Виктор протянул руку, чтобы помочь Эмили подняться. Его ладонь была твердой и шершавой. Эмили шагнула внутрь, Том робко последовал за ней, прижимая к груди свой рюкзак.
Они еще не успели сесть, как мир перевернулся.
Движение Виктора было выверенным и молниеносным, отработанным до автоматизма. Он не делал ни одного лишнего жеста. Из ниши у водительского кресла его рука выхватила черный шокер. Беззвучный разряд, похожий на сухой треск, и Эмили, с искаженным от невысказанного крика ртом, рухнула на пол, ее тело скрутили неконтролируемые конвульсии. В следующее мгновение то же самое произошло с Томом. Том даже не успел понять, что происходит.
Пока их мышцы еще сводила судорога, Виктор, двигаясь с пугающей эффективностью, присел на корточки. Щелчок-щелчок — стальные браслеты наручников плотно охватили запястья Эмили, потом Тома и защелкнулись с тугим, безжалостным звуком. Он нажал кнопку шокера еще раз, приложив его к их спинам, — тела снова затряслись в немом параличе. Затем из рулона, висевшего рядом, он отмотал полосу широкого серебристого скотча и в два движения, с сильным нажимом, залепил им рты, сначала Эмили, потом Тому, загнав в глотки еще невышедшие крики. Следом на головы были натянуты грубые холщовые мешки, и еще одна полоса скотча плотно обхватила их по линии шеи, захватив и мешок, и кожу, лишив даже намека на обзор.
Затем он достал из специального отсека под пассажирским сиденьем два набора из двух скрепленных вместе широких кожаных браслетов, толстых, с внутренней мягкой подкладкой и массивными стальными D-образными кольцами на внешней стороне. Каждый браслет был оснащен быстросъемной пряжкой с автоматическим замком — одним щелчком он затягивался до заданного диаметра и не открывался без ключа.
Виктор действовал мгновенно. Он накинул браслеты на лодыжки Эмили, резким движением закрыл их. То же самое проделал с Томом: два быстрых, точных движения — и стальные кольца на браслетах холодно блестели в полумраке фургона.
Затем он взял две строительных стропы с карабинами и притянул кольцо на браслетах, которыми были скованы ноги Эмили к проушине в полу автомобиля, к другой проушине он с помощью стропы притянул наручники, которые были скреплены запястья Эмили. Тело Эмили оказалось растянутым в положении лежа на спине с вытянутыми над головой руками, аналогично Виктор закрепил ее сына.
Теперь они лежали, полностью обездвиженные, прикованные к холодному металлическому полу. Единственными звуками были их приглушенные, безумные всхлипы сквозь скотч и мешок, да звук от цепочек наручников при каждой беспомощной, судорожной попытке дернуться. Виктор выпрямился, его дыхание было ровным.
Затем Виктор обыскал их. Его руки, спокойные и методичные, прошлись по карманам их одежды. Из кармана джинсов Тома он вытащил смартфон. Снял с его и Эмили запястий умные часы. Смартфон Эмили валялся на полу фургона. Собрав все, что его интересовало Виктор, вышел из автобуса и отнес к красной Camry. Смартфоны и часы Виктор положил в бардачок и закрыл их машину. На мгновение окинул взглядом пустынную дорогу — ни души — и вернулся к своему микроавтобусу.
Сел за руль. Завел двигатель. Поехал.
Сознание возвращалось к Эмили обрывками, пробиваясь сквозь толщу шока и боли. Первым пришло ощущение — леденящий холод стального пола. Потом — тупая, выворачивающая боль в мышцах, будто ее избили палками. Но все это меркло перед всепоглощающим, физическим ужасом, который
Исповедь заочника