Виктор, не спеша, прошел мимо аккуратных полок с банками консервации, мимо ящиков с праздничным декором. Он подошел к массивному деревянному стеллажу, где в идеальном порядке на аккуратных, как на выставке, крючках висели садовые инструменты. Его пальцы скользнули по боковой стойке, нащупав едва заметную впадину. Тихий щелчок. С легким гудением встроенного электромотора стеллаж плавно отъехал в сторону, открывая в бетонной стене неприметную, окрашенную в тот же цвет дверь без ручки.
Виктор открыл ее ключом. За дверью зияла узкая бетонная лестница, уходящая вниз. Воздух стал еще холоднее и пах цементом и сталью. Он спустился, прошел по короткому коридору и оказался перед монолитной стальной сейфовой дверью. Он приложил палец к черной панели сбоку. Раздался короткий сигнал, с шипением заработала гидравлика. Массивная дверь начала медленно, бесшумно отъезжать в сторону, открывая вход в его настоящий дом.
Не задерживаясь, Виктор поднялся обратно в гараж. Боковая дверь микроавтобуса снова открылась. Эмили, услышав это, инстинктивно затряслась, пытаясь отползти, но стропы держали ее намертво. Сильные руки схватили ее. Она отчаянно забилась, пытаясь ударить ногами, но ее движения были скованы и беспомощны. Он не сказал ни слова. Словно грузчик, перемещающий мешок со стройматериалами, он перекинул ее через плечо. Ее голова, все еще в мешке, свесилась вниз, мир превратился в качающуюся темноту. Она чувствовала, как его мускулистое плечо вдавливается ей в живот, с каждым его шагом ее тело безвольно подскакивало.
Он нес ее вниз по лестнице. Сначала деревянные ступени подвала, потом — холодные, крутые бетонные ступени вглубь. Воздух становился все холоднее и стерильнее. Потом он вошел в помещение, и акустика изменилась — шаги теперь отдавались эхом в замкнутом, пустом пространстве.
Он остановился. Эмили почувствовала, как он сбросил ее с плеча, и она, не удержав равновесия, грузно упала на колени на холодный, идеально гладкий пол. Прежде чем она успела среагировать, он схватил ее за наручники, сковавшие запястья. Раздался лязг металла о металл, и ее руки рывком взметнулись вверх, зацепившись за какой-то крюк. Руки Эмили оказались вытянуты над головой. Ей пришлось встать на носки, чтобы не повиснуть полностью на запястьях. Каждое движение вызывало боль в суставах. Она пыталась что-то выдавить сквозь скотч, но получался только глухой стон... Виктор срезал скотч, скреплявший ее ноги и снял браслеты с лодыжек.
Не сказав ни слова, Виктор развернулся и снова ушел. Эмили, задыхаясь от ужаса и боли, слышала его удаляющиеся шаги и тихий всхлип, вырвавшийся у нее самой. Через несколько минут шаги вернулись. Она услышала шарканье и отчаянное, подавленное хныканье. Это был Том. Виктор принес Тома так же, как мешок, и бросил его на пол рядом. Звук его падения, его сдавленный, перепуганный плач сквозь скотч пронзили Эмили острее любого ножа. Она снова попыталась дернуться, закричать, но получался только глухой стон.
С шипящим звуком гидравлики массивная дверь бункера закрылась, окончательно отсекая последнюю связь с внешним миром. Звук был настолько финальным, что у Эмили похолодело внутри.
Шаги Виктора приблизились. Он не торопился. Его пальцы нащупали край скотча на ее шее. Резким, точным движением он сорвал его вместе с мешком. Грубая ткань съехала с ее головы, и ее глаза, залитые слезами и временно ослепленные, увидели холодный, залитый люминесцентным светом бетонный зал. Следующим движением, без предупреждения, он сорвал скотч с ее рта. Боль была острой и обжигающей, будто с нее содрали кожу.
И из ее горла, наконец-то свободного, вырвался не крик, а хриплый, надрывный вопль, рожденный на стыке животного страха и материнской ярости.
— Что вам надо?! — ее голос сорвался на высокой ноте, дрожа и срываясь. Она задыхалась, слюна
Подготовка к свадьбе