Сделали так, что моя плоть предавала меня. Потом продали. Сюда. Кхан купила, как диковинку. Бывшего бандита. Теперь -шлюху, которая кончает, когда её ебут.
Она посмотрела на меня, и в её глазах не было жалости к себе. Была ярость. Ярость ко всей вселенной, превратившей её силу в объект для наслаждения. Её история была не про слабость, а про осквернение силы. Её сделали тем, кем она презирала.
Потом настала моя очередь. Я рассказала свою историю. Посёлок. Украина. Побег. Хостел. Корабль. Рамон. Я пытался объяснить то, что сам до конца не понимал: «Я всегда был таким… Мне нравились мужчины… Я… не сопротивлялся, потому что… где-то хотел этого».
Кармен слушала, и её лицо становилось всё мрачнее. Когда я закончил, она отставила кружку с таким звоном, что я вздрогнул.
— Ты… слабый. -Это не было оскорблением. Это был диагноз, вынесенный с презрением хирурга. -Ты не боролся. Ты принял. Ты хотел быть этим… этим мягким, этим «девочкой». -Она говорила это с таким отвращением, как будто я предал не себя, а её. Её историю борьбы. -Они сломали меня силой. А ты… ты сломал себя сам. Изнутри. Ты отринул свою мужественность, когда у тебя был шанс её иметь.
Для неё моя история была хуже. Её насилие было внешним, чудовищным, но честным в своей жестокости. Моё -было внутренним, тихим, «добровольным» в её глазах. Её бешенство было не только ко мне, а к самой идее, что можно согласиться на такое падение.
Она встала, её фигура, могущественная и искажённая, заслонила свет.
— Но теперь ты здесь, -сказала она, и в её голосе вновь зазвучала та странная, хищная нота, что была после драки. -И здесь нет «хотел» или «не хотел». Здесь есть сила. Или её нет. Я не позволю тебе быть слабой. Потому что твоя слабость… -она наклонилась, и её губы почти коснулись моего уха, -…пахнет кровью. И привлекает хищников. А я не хочу делиться своей добычей.
Она отступила, её взгляд смягчился на градус, но не стал добрым. Это был взгляд владельца, который понял, что у его новой, проблемной собственности есть дефект, но и потенциал.
— Иди, спи. Завтра… завтра Кхан поведёт тебя к «скульптору» по-настоящему. Или… -она сделала многозначительную паузу, -…мы найдём другой путь. Более болезненный. Но наш.
Вечером был клиент. Ничего особенного. Никаких изысков. Толстый британец лет сорока, с розовой кожей и пустым, уставшим от отпуска взглядом. «Уехал от жены отдохнуть в Таи», -односложно объяснил он, как будто я была частью экскурсии.
Красная комната, дешёвый атлас, липкий на ощупь. Он сидел на краю кровати, на нём была только мятая белая рубашка. Его живот свисал мягкими складками, а между ними лежал его член -розовый, обыкновенный, слегка вялый. Он смотрел на меня, на моё «смущённое» (а на самом деле просто ошеломлённое) лицо, на мою новую, неестественную грудь, и его губы растянулись в простодушной, почти добродушной улыбке. Ему понравился именно этот «видок» -не откровенная пошлость, а эта наигранная, купленная невинность.
Он просто указал пальцем. Вниз.
Это был не приказ. Это была констатация услуги. Я опустилась на колени на колючий синтетический ковер. Запах его тела -дезодорант, солнцезащитный крем и что-то старое, молочное. Я взяла его в рот. Быстро, без прелюдий. Он стонал не от страсти, а от облегчения, как человек, наконец-то добравшийся до туалета после долгой дороги. Это длилось недолго. Он кончил, резко и неожиданно для меня, глубоко в горло, зажав мою голову руками. Потом оттолкнул, встал, потянулся.
— Спасибо, дорогуша, -пробормотал он по-английски, уже доставая телефон. -Нужно сыну позвонить, уроки проверить.
Куда ползти, или безвыходная ситуация.