Хабиб замер. **«Она увидела. Я почувствовал этот холод кожей ещё до того, как она заговорила. Я не хотел её задеть — Даша стала мне близка, её тепло, её запах... это уже часть моего мира. Но для Лейлы это — удар в самое сердце. Она прощает мне похоть, она понимает жажду плоти, но нежность... для неё это — измена её эксклюзивности, кража того, что принадлежит только ей».**
Мужчина поднял взгляд, не пытаясь спрятать глаза.
— Лейла...
— Нет! — она вскинула руку, прерывая его. — Я видела. Этот взгляд. Этот поцелуй. Как будто она — особенная. Как будто она в этот миг — это я!
Даша, сидевшая рядом, почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холодок. Её рука, лениво гладившая бедро Женьки, замерла.
— Лейла, милая... — Даша подалась вперёд, её кожа всё ещё блестела от пота в свете угасающих свечей. — Хабиб не...
— Трахаться с ним три месяца — это одно, — Лейла обернулась к ней, и в её взгляде Даша увидела не только гнев, но и глубокую, изъедающую тоску. — Я чувствую твой запах на его коже каждый вечер. Но теперь ты забираешь его нежность? Его поцелуи «в висок»? Это моё место, Даша. Только моё.
Игорь наблюдал за этой сценой сквозь почти сомкнутые веки, пока его член всё ещё был в плену влажного рта Женьки. Сестрёнка знала своё дело, не отвлекаясь на чужие драмы: **«Я вижу, как рушится их хрупкое равновесие. Лейла не боится, что Хабиб её бросит — она боится перестать быть единственной Королевой в его сердце. И Даша... она не оправдывается. Она сопереживает. Это удивительно — они не дерутся как кошки, они пытаются поделить одну мужскую душу на всех, не разорвав её в клочья».**
Женька наконец отстранилась от Игоря, подвинулась к Даше и обняла её за плечи — инстинктивный защитный жест.
— Лейла, послушай, — Женька улыбнулась своей хищной, но странно тёплой улыбкой. — Ты ревнуешь к поцелую? А то, что я только что целовала твоего мужа с языком, пока ты брала в рот член у Игоря? Это тебя не пугает?
— Это был секс! — Лейла сглотнула, её кулачки сжались на смятых простынях. — Секс — это игра, это драйв. А поцелуй в висок... это признание. Я не знаю, как с этим жить. Когда я вижу, как он касается твоих волос, Даша... я чувствуя себя лишней на празднике, который сама же устроила.
Даша не стала спорить. Она сделала то, чего никто не ожидал: подошла к Лейле и встала на колени — обнажённая, пахнущая Хабибом и ванилью, и взяла маленькие руки туниски в свои. Она прижала их к своей груди, туда, где под рёбрами бешено колотилось сердце.
— Лейла, — голос Даши был мягким, как бархат. — Я не хочу твоего мужа вместо тебя. Я хочу... нас всех. Я хочу, чтобы ты знала: когда он касается меня, он видит в моей жажде отражение твоей. Докажи себе, что ты не на обочине. Докажи нам всем, кто здесь настоящая хозяйка огня.
Лейла смотрела на Дашу долгим, пронзительным взглядом. Её глаза скользнули по следам спермы Хабиба, блестевшим на своих бёдрах, увидела то же самое на бёдрах подруги. Ревность вспыхнула снова, но теперь это было не ядом, а высокооктановым топливом.
— Тогда... лижи меня. Прямо сейчас. Пока он смотрит. Пока он всё ещё ощущает себя внутри твоего тела.
Женька внутренне захлопала в ладоши: **«О да! Вот он — момент истины. Лейла перехватывает инициативу. Она превращает своё поражение в триумф, заставляя Дашу служить своему
Урок инностранного языка