всё подряд, наверняка садясь в лужу с большинством своих потуг, но незначительного числа успешных попыток хватило, чтобы лежащая на моем затылке рука Синти резко сжалась и схватила меня за волосы?
— М-марш! — Это был почти стон. И в то же время — приказ. Рука её прижала меня лицом к запретному треугольничку, недвусмысленно этим указывая, какая из зон её тела сейчас для сестры важнее всего. — Марш. М-марш. Марш, Марш, Марш, Марш, Марш, Марш, Ма-а-а-арш!..
Она едва ли не взвизгнула.
Я бы мог, вероятно, прервать в этот миг развратно-поступательные движения, попытаться опять шантажировать Синти бездействием, но сестричка вышибла только что из меня все эти помыслы? Да и зароку, что я успел принести, сие бы противоречило.
Мой язык достиг между тем если не второй космической скорости, то как минимум первой, он вибрировал как колёсные спицы велотандема, он метался как загнанная внутрь горячей печи вопящая кошка, он конвульсировал словно смертник на электрическом стуле.
Танцуя под музыку стонов Синти, переходящих в крики, в некий момент он как будто попал под дождик солоненьких брызг — я испугался на миг, меня обдало стыдом, но я чуть не кончил, а позднее меня озарило, что аромат этот не особо похож на вонь туалета?
Я не остановился и в этот момент, я продолжал неукротимые движения языка, ощущая, как стоны сестры начинают звучать всё тише и глуше, как ножки её перестают понемногу дрожать, а хватка пальцев её на моих волосах становится всё нежнее и мягче.
Наконец откуда-то сверху раздался сладостный вздох, а моего затылка коснулся ласковый поцелуй.
— Замечательный мальчик.
Пальчики её ножки снова чуть поиграли со мной. Я задышал учащённо, чувствуя, как темнеет в моих глазах.
— Предвкушаешь награду, ведь правда? — Я засопел, наполовину обиженно, наполовину испуганно, понимая, что я в её власти. Ножка её ещё раз сладко пощекотала меня. — Ну же, скажи сейчас вслух, Марш, кто ты теперь? Скажи, что ты преданный мальчик Синти. Скажи, что будешь всегда делать то, что сестра тебе скажет.
Член мой едва не взрывался, я был в шаге от пика, я был готов чуть ли не на всё для оргазма.
— Я п-п... преданный мальчик Синти. — Слова с трудом сплюнулись, как горькая хина, но от произнесения их я почувствовал, как со мною внизу начинает происходить нечто неладное. — Я... ох, б-буду всегда... делать то, что сестра мне прикажет...
Пальчики её ступни прижались вновь к моему члену сквозь шорты, к ножке своей она присоединила другую, почти не шевеля пока ими, но и это сводило с ума.
— Повтори.
Кажется, лицо моё исказилось.
— Я... п-преданный мальчик Синти. Я... б-буду всегда... д-делать то, что сестра мне прик-кажет... оох!..
Из моих лёгких вырвался полустон-полукрик, меня пронзило электрическим током, сестра рассмеялась довольно, я со стоном припал к её ножке выше бедра и затрясся всем телом, извергаясь в белые шорты струями жидкого олова.
Теряя себя в этом горниле пламени, чувствуя, как Синти мне ерошит затылок, я сам рассмеялся приглушенно, мгновением позже — невесть отчего всплакнул. Приобнял крепче её потное от страсти бедро — и зачем-то поцеловал его.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Ты правда хочешь, чтобы я делал всё это? — Вопрос мой прозвучал растерянно-жалко, я полулежал до сих пор у подножия кресла Синти, всё ещё сжимая в объятиях её правую ножку. Я где-то читал, что у большинства мужчин после оргазма наступает депрессия и раздражительность, но у меня никогда подобного не было, я скорее лишь чувствовал отстранение
Случайная встреча. Часть 2.