Вспомнил о ней я едва ли не в самый последний момент на следующий день, уже балансируя в шаге от кайфа в собственной постели наутро. Стыд и похоть схватили меня с новой силой, я почувствовал, что трусы мои могут в любой миг увлажниться от одной только мысли о том, как смеялась бы Синти, видя моё состояние.
Мог ли я нарушить зарок?
В принципе мог, но Синтия в моём подсознании от этой мысли рассмеялась ещё язвительней. «Дженни была права? Мой строгий братец на самом деле даже не в силах не спустить от воспоминаний и грёз о своей же сестричке?»
Я отодвинул руку от паха, встал и начал сквозь зубы чистку этих самых зубов, стараясь не смотреть в глаза своему отражению.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Как спалось, братик? — таинственно улыбнулась Синти, склоняясь над чашкой испускающего приятный запах яблочного капуччино. Завтрак на нас двоих она приготовила сама в этот раз, хотя по условиям моего вчерашнего проигрыша вовсе не была обязана.
— Ты знаешь, не очень, — хмурый саркастический отзыв вырвался из меня будто сам по себе, хотя уже в следующую секунду я пожалел о нём, видя искорки смеха в глазах Синти, видя, как она мелкими глоточками пьет свой кофе, не отводя от меня лукавого взгляда. И добавил: — Всю ночь доставали комары.
— Это печально. — Во взгляде её появилось приторное сочувствие, она погладила медленно пальчиками ручку чашки. — Комариков следует отгонять, Маршалл. — В глазах её разгорелись хищные огоньки. — Рукой.
«Стерва».
Было ясно, на что она намекает, как было ясно и то, что по условиям проигрыша и данного вчера обещания я в общем-то действительно должен проделывать это.
Орган, не получивший законную дозу блаженства двадцатью минутами ранее, почти мгновенно приобрёл твёрдость и уткнулся в ткань шорт под её задумчивым взглядом.
Стараясь не смотреть на сестру, делая вид, будто поглощён целиком отщипыванием от яичницы вилкой ещё одного кусочка, — «Перед кем я прикидываюсь? Идиот!» — свободную руку я опустил под белую скатерть стола и обхватил пальцами напряжённое едва не до боли причинное место.
— А ты как спала, Синти? — Меня обожгло стыдом, когда я осознал возможный смысл своего вопроса, но клянусь, я не думал ни о чём таком, мои губы просто родили автоматически первую пришедшую на ум реплику, пытаясь продолжать разговор. — Хорошо?
— О, просто великолепно, Марш. — В голосе её бархатными нотками звучал смех, она коснулась губами вновь чашки, глядя на меня исподлобья и в то же время с задором. — Я думала о тебе. — Пальцы мои замерли. И тут же снова ускорили бег. Я проклял себя за возникшие в уме образы. — О наших с тобой отношениях. — Улыбка её стала шире. — Мне так приятно, что ты меня любишь.
Я едва не задохнулся от возмущения и в то же время от прилива краски к щекам, член мой под пальцами меж тем уже рвал шорты. Но оттянуть в сторону резинку и извлечь его я всё ещй почему-то стеснялся, хоть Синти и не увидела бы этого.
— Ты до этого раньше вроде бы никогда мне не говорила об этом. — Эта реплика должна была прозвучать у меня саркастически или даже глумливо. Но вместо этого она прозвучала почему-то с тихим отчаянием. — Что тебе... так не хватает л-любви.
Возможно, мне было бы легче изображать надменный сарказм, не дрочи под столом я
Образ (Глава Третья. Чашка чая и что последовало за ней)