мне включает. Не похоть. Ответственность. «Она мой партнер. Я должен сделать все правильно»
Мы подходим к свободному желтому пуфу. Садимся. Между нами сантиметров пятьдесят. Она не смотрит на меня. Её взгляд устремлен в пол. Я видит профиль: прямой нос, пухлые губы, прикушенные в напряжении, длинные ресницы. И её тело... Боже, оно идеальное. Не такое пышное, как у Аяки, но такое изящное, точёное. Маленькая, аккуратная грудь, тонкая талия, плавные бедра. Кожа, кажется, светится изнутри. Я отвожу взгляд, чувствуя, как жар разливается по моей собственной коже.
Когда все рассаживаются, Мамору говорит главное:
— Первый принцип, который мы отрабатываем сегодня – принятие. Принятие собственного тела и тела партнера. Поэтому..., пожалуйста, снимите всю одежду. Сейчас.
В зале - мертвая тишина. Потом - шорох. Кто-то начинает. Я смотрю на Маоко. Она медленно, будто в трансе, стягивает футболку через голову. Под ней - простой бежевый спортивный топ. Она не смотрит на меня. Ее пальцы дрожат, когда она расстегивает застежку на спине. Топ падает ей на колени. И вот они... её груди. Небольшие, очень красивой формы, с нежно-розовыми, уже напряженными сосками. Она быстро, почти выронив, сбрасывает шорты. И остается в простых белых трусиках. Она сидит, сгорбившись, пытаясь прикрыть грудь руками.
Это вид... он не возбуждает. Он трогает. Он заставляет что-то сжаться у меня внутри. Не в паху. В груди. Я хочу её защитить. От стыда, от страха.
— Маоко, - говорю я тихо, так, чтобы слышала только она.
Она поднимает на меня глаза. В них - паника.
— Все в порядке, - говорю я, и улыбаюсь. Насколько могу искренне: - Давай вместе. Как... как прыжок с вышки.
Она смотрит на меня секунду, потом её губы тоже дрогнули в слабой, ответной улыбке. Она кивает.
Я делаю глубокий вдох и одним движением стягиваю и шорты, и трусы. И вот я сижу полностью голый перед ней. Воздух кажется еще горячее. Я чувствую её взгляд на себе. Скользящий, быстрый, как пчела. По груди, по животу... ниже. Я не прикрываюсь. Правила есть правила. И я вижу, как её взгляд на секунду задерживается на моем члене, который, несмотря на все мои усилия, начинает медленно, неотвратимо оживать под этим вниманием. Она быстро отводит глаза, и её щеки полыхают алым.
Потом она делает то, чего я не ожидал. Быстрым, решительным движением она сбрасывает свои трусики и отшвыривает их в сторону. И вот она. Вся. Сидит рядом со мной, не прикрываясь больше. Её руки лежат на коленях, сжаты в кулачки. Она смотрит прямо перед собой, дыша часто-часто.
И я смотрю. Не как на объект вожделения. Как на произведение искусства. На невероятно сложный, хрупкий и прекрасный механизм. Темный треугольник волос на лобке, такой аккуратный. Длинные, стройные ноги. Изящные ступни.
— Молодцы, - раздается голос Сакуры. Она и Мамору ходят между пуфами: - Вы сделали самый сложный шаг. Теперь дышите. Расслабьтесь. Ваши тела прекрасны. В них нет ничего постыдного.
Дальше - инструктаж. Фильм на проекторе. Анатомия мужского тела. Но я его почти не вижу. Я чувствую тепло, исходящее от Маоко. Чувствую её запах - чистого тела, легких духов и чего-то неуловимого, чисто женского.
— А теперь, девушки, - говорит Сакура: - ваш черед изучать. Вы можете прикоснуться к половому органу партнера. Осторожно, с уважением. Изучите его. Мальчики, направляйте их, если нужно.
Я замираю. Маоко поворачивается ко мне. Её лицо - маска серьезного научного интереса поверх тлеющего смущения.
— Можно? - шепчет она.
Я могу только кивнуть, мои голосовые связки отказываются работать.
Её пальцы, прохладные и мягкие, касаются меня. Сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение к стволу. От него
Кухня. Начало.