все моё тело вздрагивает. Мой член, уже возбужденный, отвечает немедленной, мощной эрекцией, наливаясь кровью и поднимаясь прямо перед её лицом. Она ахает, отдергивает руку, потом хихикает - смущенный, нервный смешок.
— Извини, - бормочет она.
— Ничего, - с трудом выдавливаю я: - Это... нормально. Так и должно быть.
Она снова касается. Теперь увереннее. Обхватывает рукой, изучает форму, текстуру кожи. Её прикосновения робкие, но любопытные. Она оттягивает крайнюю плоть, обнажая головку, смотрит, как будто рассматривает редкий цветок. Потом другой рукой осторожно касается мошонки. Её прикосновения - это не ласка. Это исследование. И от этого оно в тысячу раз более волнующее. Я стискиваю зубы, пытаясь контролировать дыхание, чувствуя, как нарастает знакомое, сладкое давление внизу живота. Она смотрит на мое лицо, видит, видимо, мою борьбу, и её глаза становятся серьезными.
— Я... я не делаю тебе больно?
— Нет, - хрипло говорю я: - Совсем нет.
— Отлично, - раздается голос Мамору: - Теперь, на основе увиденного, девушки, ваша задача - довести партнера до эякуляции. Помните о технике. Мальчики, не стесняйтесь подсказывать, где вам приятнее.
Маоко смотрит на меня. В её взгляде теперь не только любопытство, но и азарт. Вызов. «Я справлюсь!»
— Покажи, - говорит она тихо: - Как тебе... лучше.
Я накрываю её руку своей и медленно показываю ритм. Не быстрый, не грубый. Плавный, с нарастанием. Она кивает, концентрируясь. И начинает.
И вот это... это уже не исследование. Это... нечто иное. Её рука движется в правильном ритме. Её пальцы нежны, но уверенны. Она смотрит то на свою работу, то на мое лицо, изучая мои реакции. Я не могу сдержать стона. Закрываю глаза. Ощущения захлестывают. Это в тысячу, в миллион раз сильнее, чем когда я делаю это сам. Это её кожа, её тепло, её воля, направленная на то, чтобы доставить мне удовольствие. Восторг, дикий, юношеский, пьянящий восторг бьет в голову. Я чувствую, как все мое тело сжимается в тугой пружине. Если бы не моя двойная утренняя разрядка по совету брата, я бы раньше уже закончил, и не смог сдерживаться несколько минут.
— Маоко... я сейчас...
Она не останавливается. Её взгляд загорается. Она видит, как мой член пульсирует в её руке. И в этот момент я срываюсь с края. Волна накатывает с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Горячие толчки вырываются из меня, один за другим, падая ей на руку, на её бедро, на мат между нами. Я дышу, как выброшенная на берег рыба, опираясь руками о пуф.
Она осторожно отпускает меня, смотрит на мою сперму на своей коже. Не с отвращением. С изумлением.
— Вот и всё? - тихо спрашивает она.
— Да, - выдыхаю я, открывая глаза. И вижу её - разгоряченную, с сияющими глазами, с каплями моей же спермы на идеальной коже. И чувствую не похоть, а... благодарность. Глубокую, потрясающую благодарность: - Спасибо.
— Не за что, - говорит она, и внезапно улыбается самой настоящей, открытой улыбкой, которую я видел у нее, может, раз в жизни: - Это было... интересно.
Сакура объявляет перерыв на душ. Мы идём по коридору к раздевалкам двумя потоками. Девушки в свою дверь, мы в свою. В воздухе висела тишина, густая от пережитого. И в эти несколько секунд я увидел то, что навсегда врезалось в память.
Они шли, стараясь не смотреть на нас. На их коже - на бёдрах, животах, иногда на груди - были видны белые, полупрозрачные подтеки. Моя сперма на руке Маоко казалась такой личной, почти невинной. Но видеть эти следы на других... На Аяке - высохшая капля тянулась
младшая сестра