возвращения. Ларёк с загадочным лицом вдруг склонилась надо мной.
— Угадай, Мишочек, что у меня есть? — не дожидаясь ответа, помахала тем самым хитровыгнутым страпоном. — Зайцева забыла в новый год!
— Ну и нафига он, если Маринки нет? — беззаботно спросил я.
— Какой ты у меня неиспорченный! — хихикнула Лариска. — Не догадываешься?
Догадался, не дурак. Очко сжалось, как у парашютиста перед вторым прыжком. Этого ещё не хватало! Разум закипел от негодования.
— Нет! На это я пойтить не могу! — голосом Лёлика из «Бриллиантовой руки» возразил я, в глубине души чувствуя, что ради любимой женщины соглашусь на непотребство. Что уже соглашаюсь... В конце концов, за мной должок: новогодней ночью она подарила мне целую Маринку! Ну-у... и не зря, наверное, говорят, что один раз — всё-таки ещё не пидарас...
И началось! Всё, как в тот раз, когда я впервые развёл Ларчика на проникновение в невинную попку. Только наоборот. Она запомнила каждое слово!
— Положи подушки под животик, зайка... Так, ещё повыше... Не напрягайся, я ещё ничего не делаю... Раздвинь булки ручками... — увещевал меня задушевный женский голосок.
От страха член сдулся до размеров мизинца и, если бы мог, наверное, втянулся бы совсем. Но тут по очку скользнуло тёплое, влажное и ласковое. Потом Ларискин язычок затрепетал, забегал вокруг дырочки и вдавился в неё. Я выдохнул и почувствовал, как встаёт осмелевший хуй. Женские пальчики погладили его по головке:
— Ну вот, а ты боялся, глупенький!
Место язычка занял пальчик, на него полилось холодное, и пальчик проскользнул вглубь, не причинив боли.
— Хорошо, зайка! Ты отлично расслабился, — поощрила жена и тут же ввинтила второй палец.
Оставалось только тихо удивляться, что мне всё ещё не больно. А когда Ларчик погладила простату, и вовсе стало хорошо. Но вслед за этой лаской в жопу проник третий палец!
— Оххх... Ларисочка, полегче, милая!
— Конечно, конечно, зайка. У тебя большой прогресс. Чуть-чуть помассирую, и можно лишать твою жопку девственности, — сосредоточенным тоном отозвалась жена.
Она ещё какое-то время повозилась во мне и вытащила пальцы. Я почувствовал, как внутрь проник холодный воздух, а затем на приоткрытое очко полилось жидкое. Лариска сзади завозилась. Что-то тупое и прохладное упёрлось в анус. Оно усилило нажим, раздирая сфинктер на британский флаг.
— Бля-ать, больно! — взвыл я. — Хватит, Ларчик, хорош! Не надо! Это пиздец какой-то!
— Ага, проняло? Не надо? А помнишь, как мою попочку буравил? Я думала, сдохну от боли, а ты уговаривал потерпеть. Зато теперь я тащусь от анала. Так что терпи, казак, и ты мамой будешь. И тебе понравится! — жена хихикнула и двинула страпон вперёд. В смысле, в зад. В мой.
То ли Ларчик провела хорошую подготовку, то ли у меня болевой порог выше нормы, но я без истерики вытерпел проникновение этого чёртова страпона на всю длину.
— Погоди, любимая, не ёрзай туда-сюда. Дай привыкнуть к положению ебомого... или ебимого? — нашёл я в себе силы пошутить.
Она дала. Потом стала медленно выходить... Потом вошла, но уже быстрее. И началось: туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. И это были не качели! Она включила вибрацию. Я услышал, как изменилось её дыхание. Ларчик быстро очутилась на грани оргазма, взяла мой хуй в свои руки и несколькими движениями заставила кончить одновременно с ней.
Блять... Так обильно я ещё в жизни не спускал!
Ох, мамадарагая! Уже семь тридцать утра! Вот это я увлёкся...
Поскольку наступило утро, Шехерезада затыкается, прекращает дозволенные речи и мухой летит на работу.
Рукопись, найденная в ноутбуке
Предисловие. Завершаю публикацию рукописи, найденной в ноутбуке, клавиатура которого была склеена засохшей спущёнкой.
Непристойное предложение