— Ну, девочки, тогда ещё по сорок капель, и перейдём...
Маринка радостным тоном закончила:
— В постельку!
— Не угадала, гостья дорогая. Перейдём к кофе. Но ты мыслишь в правильную сторону!
К всеобщему удивлению, Лариса не возмутилась, а эдак одобрительно похихикала. Её всерьёз забрало: коньяк-шампанское-коньяк — очень «нажористый сэндвич»!
Кофе-брейк не состоялся. Девчонкам срочно понадобилось в ванную... Я только успел поинтересоваться, будет ли мне дозволено посмотреть на их экзерсисы.
— Ладно, можешь пялиться, — посмотрев в потолок, снизошла жена. — Но руками не лапать!
Новогодняя ночь без задорной праздничной ебли — никакая не сказочная феерия, а так, что-то вроде партийного собрания в нерабочее время. Сам я никаких собраний, конечно, не видел. Про них рассказывал дед, убеждённый коммунист.
Мне позволили занять место на галёрке, то есть на самом краешке кровати. До последней секунды я гадал, кто кого намерена ебать.
Маринка взяла страпон, облизала «шишку на загогулине» и вставила в себя. Ларёк, мстительно глядя мне в глаза, легла на спину и раскинула длинные ноги. Она, глупышка, думала, что делает мне больно и вызывает ревность! Я ничего не имел и не имею против её забав с подружкой. Мужика бы тут же отоварил, а девчонки — да на здоровье, пусть играются в свои письки...
Губки Ларискиной «барыни» блестели от влаги. Ох, не на шутку завелась моя благоверная, течёт от одной мысли о предстоящей «измене». Рыжая нажала кнопочку, затарахтел моторчик, и она плавно ввела чёрную головку в жену. Блять! От такого зрелища, сопровождаемого симфонией крышесносных запахов, я чуть не кончил, как прыщавый подросток! Чтобы избежать позора, стал вспоминать доказательство основной теоремы матанализа.
Вибрация страпона способствовала процессу. Девчонки повизгивали от удовольствия. Я забил на Ларискино предупреждение насчёт рук и взялся ласкать упругие попки. Пощекотал симпатичные тёмные звёздочки, а потом стал ублажать их языком, ощущая, как передаётся вибрация. Лариса с протяжным стоном первая достигла кульминации. Вскоре и безбашенная Марина, кончая, разразилась матерной тирадой...
Любовницы замерли, приходя в себя. И дёрнул же меня чёрт вытащить из них тарахтящий агрегат: на простыне расплылось обширное мокрое пятно.
Тут моему терпению пришёл пиздец. Я лег на спину и, не обращая внимания на вялое сопротивление, усадил жену на твёрдый горячий член. Маринка с завистью вздохнула.
— А ты чего подвисла? — это уже ей. Показал на губы и велел: — Давай сюда свою «некрасивую» письку! Попробую тебя на вкус!..
Стоп! И чего это я завёл шарманку про Новый год? Ведь самое главное началось после звонка Марине.
Во-первых, меня, наконец, накормили. Во-вторых, отвели в ванную, где мы забрались в сугроб ароматной пены и с наслаждением мыли друг дружку. Нежные женские руки придали бодрости увядшему члену.
— Ларчик, сладкая моя, — целуя розовые пальчики её ножки, проворковал я, — иди ко мне! Ближе, ближе...
Помог любимой приподнять попку над стоящим членом и надеться на него скользкой пиздёнкой. Мы лежали головами в разные стороны, слегка двигая бёдрами и замирая на грани подступающего оргазма. Когда отпускало, продолжали движения снова.
Кончить не удалось, потому что в момент приближения очередного пика жена поднялась на ноги — вся в пене, как Афродита, и предложила:
— Пойдём в постельку, зайчик!
Она вытерла меня насухо, взяла за торчащий хуй и повела в спальню.
— Ложись, заинька... И, знаешь, что? Достань анальную смазку.
— О, у нас будет анал! — обрадовался я. Давненько любимая не баловала меня этим изысканным блюдом!
— Ещё какой! — подтвердила она и пошла к двери. — Готовься, я сейчас...
Я приготовил всё необходимое для анала и так погрузился в предвкушение сладостного процесса, что пропустил момент её
Одинокие розы