ногу подруги. Звуки, которые они издавали - тяжёлое дыхание, прерывистые стоны, хлюпающие поцелуи, - сливались с записью, создавая дурманящую, плотную ауру секса.
Оля сидела, заворожённая. Её собственное тело, разгорячённое вином и зрелищем, начало отвечать. Соски затвердели и стали чувствительными до боли, а между ног появилась знакомая, но теперь нестерпимо сильная пульсация и тепло. Она почувствовала, как из неё что-то сочится, смачивая внутреннюю поверхность бёдер.
— Неужели... это так... - она не могла подобрать слова.
Галя оторвалась от Людиного плеча. Её глаза блестели.
— Неужели что, Оленька? Приятно? Хочешь попробовать?
— Я... я не знаю... - прошептала Оля, но её руки уже сами потянулись к собственной груди, пальцы слегка коснулись сосков, и она вздрогнула от щекочущего разряда, побежавшего прямо в низ живота.
Этого было достаточно. Люда соскользнула с Гали и встала на колени перед Олей. Её руки, тёплые и уверенные, легли на Олины колени.
— Расслабься! - тихо сказала Люда, и её пальцы медленно поползли по внутренней стороне Олиных бёдер - Мы тебе поможем.
Оля замерла. Страх и любопытство боролись в ней, но любопытство, подогретое вином и увиденным, побеждало. Она позволила Люде раздвинуть свои ноги шире. Прохладный вечерний воздух коснулся её самой интимной, никогда не видевшей солнца кожи.
Галя подошла с другой стороны. Она села рядом, прижалась горячей грудью к Олиному плечу и начала целовать её шею, мочку уха, в то время как Люда медленно, изучающе водила пальцами по нежной складке её половых губ, уже влажных и приоткрывшихся.
— Вот видишь, - прошептала Галя прямо в её ухо: - ты уже готова. Вся мокрая.
Оля могла только кивать, её голова кружилась. Прикосновения Люды становились точнее, настойчивее. Один палец скользнул внутрь её, встретив тёплую, бархатистую влагу. Оля ахнула, её тело выгнулось.
Люда, улыбаясь, опустила голову ниже. Её дыхание стало горячим потоком на чувствительной коже. А потом Оля почувствовала нечто невообразимое: мягкий, влажный, невероятно живой кончик языка Люды коснулся её клитора. Легко, едва заметно. От этого прикосновения всё её тело дёрнулось, как от удара током. Она вскрикнула - коротко, отрывисто.
— Тише, тише, - приглушённо засмеялась Галя, продолжая ласкать её грудь, сжимая и покручивая розовые соски, заставляя их набухать ещё сильнее: - Всё в порядке.
А Люда не останавливалась. Её язык работал теперь увереннее: он скользил по всей щели, забирался глубже, ласкал, надавливал, кружил. Оля потеряла дар речи. Она могла только дышать, всё чаще и чаще, и издавать какие-то бессвязные, хриплые звуки. Её руки вцепились в волосы Гали, её бёдра начали сами, против её воли, подниматься навстречу этому чудовищно приятному мучению.
Галя, видя состояние подруги, тоже спустилась ниже. Она прильнула губами к Олиному животу, целовала, кусала нежную кожу, пока её рука сменила Люду, вводя внутрь Оли два пальца, мягко, но глубоко. Ощущение наполненности, растяжения, вместе с яростной работой Людиного языка на клиторе, сломало последние барьеры.
В Оле что-то сорвалось с пружины. Волна наслаждения, о которой она даже не подозревала, накрыла её с головой. Её тело выгнулось дугой, ноги затряслись, из горла вырвался долгий, сдавленный, почти животный вой, который она сама в себе не узнала. Судороги прокатились по всему её телу, заставляя сжиматься внутренние мышцы на Галиных пальцах. Это длилось бесконечно - пульсирующие волны удовольствия, вымывающие из головы все мысли.
Когда она, наконец, обмякла, её тело было покрыто мелкой дрожью, кожа горела. Люда и Галя лежали рядом, смотря на неё с довольными, немного усталыми улыбками. Их губы и подбородки блестели влагой.
— Ну что? - спросила Люда, облизывая губы: - Правда, не самое лучшее, что есть в жизни?
Мачо