заливает краска. От женщины это звучало… по-другому. Искренне.
— Спасибо, — сказала я. — Я… Элли.
— Зои, — ответила она, пожимая мне руку. — Ну, что случилось?
Я объяснила свою проблему. Конечно, не про проклятие. Просто… парни. Постоянное, нежеланное внимание. Спросила, как она с этим справляется.
Она просто рассмеялась — чистый, усталый от мира товарищеский смех.
— Ох, милая, — сказала она. — Ты попала по адресу.
Она дала мне ускоренный курс по защитному этикету в зале. Приходить в непиковое время. Наушники — обязательно. Лицо стервы — лучший друг. Но лучший совет…
— Система «подруга», — сказала она с подмигиванием. — Ни один парень не осмелится подойти к двум девушкам, если они глубоко в разговоре. Хочешь потренироваться вместе?
Это было спасение. Я чуть не заплакала от облегчения. Мы провели следующий час, проходя наши тренировки вместе — единый фронт против волны мужской жажды. Сработало. Парни смотрели, но не подходили. Мы были неприступной крепостью женской солидарности.
Мы начали с жима бёдрами. Потом румынская тяга. Всё шло идеально. Мы были в зоне, наша общая энергия — мощный, защитный пузырь. А потом, на последнем упражнении — приседания со штангой — всё пошло наперекосяк.
Я была на последнем подходе, ноги горели, новая великолепная попа была настоящим произведением искусства в движении.
Я была так сосредоточена, так погружена в ритм, что не заметила, как он подошёл. Но Зои заметила. Глаза расширились — молчаливое предупреждение. Я подняла взгляд — и вот он. Большой, мускулистый парень, из тех, кто рычит на каждом повторении, шёл прямо к нам с решительным, хищным выражением лица.
Я попыталась добить подход, игнорировать его — но было поздно. Он стоял прямо передо мной, перекрывая путь.
— Эй, — сказал он низким, уверенным голосом. — Ты сильная.
Я попыталась игнорировать. Он пока не сказал ничего, не связанного с тренировкой. Я ещё могу…
…И тут меня захватила странная, новая и абсолютно нежеланная импульсия. Дразнить. Та уверенная, игривая и глубоко саморазрушительная часть мозга, которую установило приложение. Я посмотрела на него, медленно расползаясь по губам злодейская ухмылка. Ещё несколько повторений до конца задания — и в этих последних глубоких, удовлетворяющих приседаниях, которые демонстрировали мою попу во всей её великолепной красе, импульс взял верх.
— Ты даже не представляешь, — промурлыкала я низким, соблазнительным вызовом.
Как только слова слетели с губ, я поняла свою ошибку.
Его глаза загорелись. Это было именно то, чего он ждал.
— Так, — сказал он, делая шаг ближе. — Ты занята после тренировки? Может, сходим…
— Эй, чувак, — голос Зои прорезал воздух, острый и холодный, как лёд. — Мы тренируемся. Отвали.
Парень посмотрел на неё — мелькнуло раздражение, — потом снова на меня, на моё теперь жёсткое, непреклонное выражение, сменившее дразнящую ухмылку, просто пожал плечами с видом побеждённой мужественности и ушёл.
Но было поздно. Я сделала последнее мучительное повторение — ноги кричали, лёгкие горели — и посмотрела на телефон. Одно-единственное, жёсткое слово светилось с окончательной, беспощадной ясностью.
**ПРОВАЛ.**
Мир накренился и закружился, громкий бас из колонок зала стал издевательским похоронным маршем для моего старого тела. Это было навсегда. Эта чудовищная, великолепная и абсолютно чужая нижняя половина теперь моя. Навеки.
— Эй, — голос Зои, мягкий от искренней тревоги, прорезал туман моего отчаяния. — Ты в порядке? Не позволяй этому придурку тебя задеть.
Она думала, что моё расстройство из-за того парня — из-за этого скользкого, накачанного идиота, который стал катализатором моего падения. Если бы всё было так просто.
Я просто покачала головой — говорить не могла, тяжесть новой реальности была слишком велика для слов. Ещё одно наказание. Ещё одно **постоянное** наказание.
Animal Farm