в жизни, скатывавшейся в чистый, неподдельный хаос. Я смогу. Я переживу это. Нужно просто протянуть следующие сорок восемь часов.
Но сначала… мне нужно было по-настоящему познакомиться с новой собой. С **постоянной** собой. Я стояла перед зеркалом в полный рост, руки двигались с какой-то странной, почти клинической любопытностью, исследуя новый, великолепный и ужасающий ландшафт собственного тела. Я схватила бёдра — пальцы утонули в мягкой, податливой плоти. Они были такими толстыми, такими тяжёлыми. Сжала попу — её объём был ошеломляющим, захватывающим дух. Повернулась боком, наблюдая за гипнотическим, колышущимся покачиванием новой, великолепной задницы. И в глубине живота начало распространяться знакомое, предательское и абсолютно непреодолимое тепло.
Я была в ужасе.
Но я была так чертовски возбуждена.
В приступе мрачного, саморазрушительного любопытства я порылась в рюкзаке и вытащила старые водительские права. Поднесла их к отражению — контраст был таким резким, таким абсолютным, что почти смешным. На правах — призрак из прошлой жизни. Олли. Двадцать два года агрессивно средних черт, растрёпанные каштановые волосы, тело, которое кричало: «знает, где зал, но предпочитает не ходить». А в зеркале — это… это создание. Блондинистая бомба, гламурная амазонка, великолепный, чудовищный и абсолютно идеальный образец невозможной женственности. Я смотрела то на фото, то на отражение, от мальчика, которым была, к женщине, которой стала, и просто начала смеяться — высоким, истерическим смехом, который был полностью Элли, всегда Элли.
Телефон завибрировал — приятное отвлечение от экзистенциального кризиса. Сообщение от Зои.
**Зои:** Привет, красотка! Как насчёт маленького дайв-бара на углу 4-й и Мейн? 20:00? У них неожиданно крутой выбор крафтового пива. И жирные, вкусные, спасающие жизнь картошечки татер тотс 😉
Я улыбнулась — искренне, без усилий.
**Я:** Звучит идеально. До встречи там.
Бар был уютным убежищем из тёмного дерева, дешёвого пива и громкой, злой музыки. Место, которое мой старый «я» обожал бы. Я надела что-то, что, по моему мнению, делало меня скорее милой, чем сексуальной — хотя с этой фигурой бороться с сексуальностью было почти невозможно.
Зои уже была там — сидела в глубокой кабинке в углу, в руке пинта тёмного, пенного пива. Подняла взгляд, когда я подошла, — на лице расплылась тёплая, дружелюбная улыбка.
— Привет, незнакомка, — сказала она. — Рада, что пришла.
Вечер был… лёгким. Мы болтали часами — разговор тек естественно, без напряжения. Обо всём и ни о чём. Музыка, фильмы, абсолютная, ошеломляющая абсурдность современной жизни. Она была умной, смешной и удивительно приземлённой. И впервые с начала всего этого кошмара я почувствовала себя… нормальной. Я не была Олли — гендерно-изменённым уродом. Не была Элли — загадочной проклятой бомбой. Я была просто… собой. Человеком, который разговаривает с другим человеком.
И в этой лёгкой, комфортной болтовне я замечала мелочи — как старый «я», призрак Олли, всё ещё просачивается сквозь трещины новой женской личности. Я употребляла парнячьи словечки — «hell yeah», «no shit» — не задумываясь. Зажигалась, рассказывая про новый сериал «Звёздных войн», голос полнился страстной, нердовой интенсивностью, которая вряд ли была «дамской». Была прямолинейной — говорила, что думаю, без обычного женского фильтра вежливости.
И Зои… ей это нравилось. Она смеялась — искренне, с удовольствием, глаза искрились странным, почти восхищённым весельем.
— Ты такая странная, — сказала она в какой-то момент, качая головой с нежной улыбкой. — Выглядишь как супермодель, а разговариваешь как один из моих обдолбанных друзей-парней с колледжа. Это… освежает.
Время летело. Мы выпили ещё пива, съели гору жирных татер тотс и просто… говорили. И где-то между вторым и третьим пинтом, пока я слушала её уморительную, самоироничную историю про провальный свидание с Тиндера, меня накрыло. Тихое, мягкое
Шикарная девушка Катя