Это не было громкой, порношной похотью. Это было мягкое, тёплое и глубоко пугающее чувство. Настоящий, честный, «кажется-я-влюбляюсь» запал. Она была крутой, она была горячей, и она была первым человеком за очень долгое время, который увидел за поверхностью — за сиськами, попой и магией — просто меня.
И в тот же самый момент, от которого сердце замерло, я вспомнила. Она не интересуется девушками. Полвечера жаловалась на жалкое состояние современной свиданий для гетеросексуальных женщин. А я… я не девушка. Не по-настоящему. Я парень, запертый в теле девушки, который влюбляется в гетеро-девушку, которая считает меня странной, крутой, но в итоге — девушкой. Чистая, трагическая и абсолютно непреодолимая ирония чуть не заставила меня заплакать. Так что — друзья. Придётся быть просто друзьями.
Вечер подошёл к концу — уютная, сонная дымка окутала нас. Мы расплатились, поспорили по-дружески, кто оставит чаевые, и вышли в прохладную тёмную ночь.
— Мне очень понравилось сегодня, Элли, — сказала она на углу улицы, мягко и искренне улыбаясь.
— Мне тоже, — ответила я — и это было правдой больше, чем что-либо за очень долгое время.
Мы попрощались — быстрые, неловкие объятия, от которых по всему телу пробежал чистый, неподдельный электрический разряд, — и разошлись в разные стороны. Я шла обратно к Карлу, разум был вихрем противоречивых эмоций. День был катастрофой. Катастрофическим провалом, который сделал меня ещё более **постоянно**, ещё более великолепно и ещё более чудовищно женственной, чем когда-либо. Но ночь… ночь была победой. Маленькой, тихой и глубоко личной победой, которая не имела никакого отношения к самоцветам, уровням или проклятым приложениям. Я завела подругу. Настоящую подругу. И когда я открывала дверь квартиры Карла, в мозг прокралась новая, странная и глубоко тревожная мысль. Может… может, эта новая жизнь не так уж и плоха.
Я рухнула в кровать — разум был хаотичной мешаниной планов и чувств. Завтра большой день. Вечеринка у Эштона. Миллион долларов. Финальный рывок к возвращению своей старой жизни. Но когда я начала засыпать, рука инстинктивно обхватила собственную великолепную, постоянную грудь — лицо, которое я видела в мыслях, не было ни моим, ни Эштона, ни даже призраком Олли.
Это было лицо Зои.
День 13
Первое, что я сделала сегодня — уставилась в телефон. Экран светился, как живое свидетельство моего собственного, добровольного проклятия и моей безрассудной, выстраданной победы. Сорок шесть самоцветов. Это число было маяком, обещанием, финишной прямой. Пятьдесят. Волшебное число. Пятьдесят самоцветов, чтобы отменить всё. Грудь, фигуру, голову, голос, киску. Пять наказаний, по десять самоцветов за каждое. Я была так близко. Ещё одно задание. Ещё один бросок кубика. Если я справлюсь — мне хватит. Я смогу уйти от всего этого миллионершей и вернуться к тому, чтобы быть… им. Мысль, когда-то отчаянная, всепоглощающая молитва, теперь казалась… сложной.
Я сделала глубокий, успокаивающий вдох — воздух наполнил лёгкие, великолепная грудь поднялась вместе с движением. Сегодня я не могла провалиться. Не сейчас. Ещё одно постоянное наказание — и мне понадобится уже шестьдесят самоцветов. Ещё как минимум неделя этой странной, опьяняющей и глубоко запутанной жизни. Сегодня всё должно было пройти идеально. Сегодня вечером — вечеринка с Эштоном. Миллион долларов. А завтра утром… выбор.
Я открыла экран заданий — разум уже был вихрем стратегических расчётов. Мне нужно было всего четыре самоцвета. Лёгкое задание с бонусом 7-го уровня дало бы восемь (1+7). Более чем достаточно. Безопасный выбор. Умный выбор. Выбор Олли. Но потом я посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона. Блондинистая бомба смотрела на меня в ответ — сияющие
Эротический этюд 19