в тихом послеобеденном воздухе. Я посмотрела на Карла, на Надю в голове — новая, яростная и отчаянная решимость затвердела в животе. — Я не сдаюсь. Ещё нет. Я… я могу решить завтра. У меня хватает самоцветов. У меня есть выбор. Но сегодня вечером… сегодня вечером я должна сосредоточиться. Сегодня вечером мне нужно заработать миллион долларов.
Карл просто кивнул — в глазах появилось новое, глубокое уважение. Он понял. Это уже не было просто про девушку. Это было про меня. Про то, кем я была и кем собиралась стать.
Я посмотрела на часы. 14:00. До приезда лимузина оставалось четыре часа. Четыре часа до финальной, высокорисковой битвы за моё будущее. И впервые за очень долгое время я абсолютно не знала, кто победит.
Позже в тот же день
Платье доставили в мой номер отеля, пока я была в душе — бесшумный, безупречно одетый коридорный принёс длинный элегантный чехол от дизайнера, чьё имя я даже не могла выговорить.
Ассистент Эштона прислал сообщение — короткое, стерильное:
**Мистер Бриггс надеется, что это будет вам по вкусу.**
Вкус — не то слово. Это было **оружие**. Не просто платье, а двухчастное объявление войны, выкованное в самом глубоком, самом бескомпромиссном чёрном. Верх — чудо минималистской инженерии и максималистской обнажённости. Две полосы мягкой, чернильной ткани перекрещивались, завязывались за шеей халтером, оставляя спину и плечи полностью обнажёнными. Спереди ткань закручивалась, образуя огромный, драматичный каплевидный вырез, который падал почти до пупка. Он идеально обрамлял мою великолепную грудь, приподнимая и сжимая её, превращая не просто анатомию, а главное событие вечера, неоспоримый центр всего образа. Материал — тончайший, струящийся джерси, настолько тонкий, что затвердевшие соски проступали сквозь ткань едва заметно, но недвусмысленно — тонкое, электризующее обещание под тёмной материей. Юбка была отдельным шедевром стратегического соблазна. Она начиналась высоко на талии — плотная полоса ткани, подчёркивающая тонкую середину, — а потом падала до пола колонной полупрозрачной, облегающей материи. Высокий, дерзкий разрез поднимался по левому бедру — с каждым шагом мелькал соблазнительный проблеск длинных, идеальных ног. Тёмная струящаяся ткань, хоть и полупрозрачная, умело скрывала истинную, невозможную ширину моих усиленных бёдер, маскируя самую экстремальную часть моей трансформации. Она намекала на идеальную фигуру, не крича о магической, анатомической невозможности.
Я долго стояла перед зеркалом, просто глядя. Разум был вихрем противоречивых эмоций. Но уже почти шесть. Лимузин вот-вот подъедет. Я посмотрела на телефон — баланс самоцветов: **пятьдесят шесть**. Магическое число — пятьдесят. Шесть в запасе. И в голову прокралась мысль — опасная, безрассудная и абсолютно гениальная. На кону миллион долларов. Я не могла позволить себе оставить хоть что-то на волю случая.
Я открыла магазин — палец завис над опцией, которую всего несколько дней назад я сочла пустой роскошью.
**[Малое усиление черты (личное): 5 САМОЦВЕТОВ]**
Я могла усилить что угодно. Интеллект. Грудь. Но слова Карла из того дня, его совет перед катастрофическим заданием с бубликом, эхом отозвались в голове:
**Тебе нужно быть больше, чем просто красивым личиком с шикарной грудью.**
Мне нужно было быть… обаятельной. Я пролистала список атрибутов — глаза остановились на одном простом слове. **Харизма**. Увеличение на двадцать пять процентов. Не так уж много. Но это могло стать тем самым преимуществом. Инвестиция. Оружизация собственной личности. Я не колебалась. Нажала кнопку.
Лёгкое, тёплое покалывание разлилось по черепу — почти приятное ощущение — и потом… ничего. Я не почувствовала себя другой. Не возникло внезапного желания рассказывать очаровательные анекдоты или ослеплять улыбкой. Это было… тонко. Тихое обновление внутреннего ПО. Я надеялась, что этого хватит.
Схватила телефон и маленькую элегантную сумочку-клатч, которая шла в комплекте с платьем. Конечно,
Хозяин и Кинг