подлокотник, — так же спокойно сказал Виктор. — Возьму немного крови на анализ. Надо проверить, может, витаминов каких не хватает. Ну и надо общую картину посмотреть.
Он подкатил к ней металлический столик на колёсиках. На белоснежной, стерильной салфетке лежали в идеальном порядке инструменты: одноразовые иглы-бабочки с тончайшими канюлями и длинными прозрачными трубками, вакуумные пробирки с разноцветными крышками — сиреневыми, голубыми, красными, — спиртовые салфетки, резиновый жгут, лейкопластырь. Всё выглядело новым, чистым, безупречным, как в самой дорогой клинике.
Виктор натянул на руки тонкие латексные перчатки с едва слышным щелчком. Его движения были плавными, точными, лишёнными суеты. Он взял жгут.
— Сожми кулак, — сказал он, и Эмили, замирая внутренне, послушно сжала пальцы. У неё всегда были очень тонкие, глубоко лежащие вены, которые даже опытным медсёстрам в больнице, где она работала, редко удавалось найти с первого раза. Каждый забор крови для неё был маленькой пыткой — несколько болезненных уколов, потом синяки. Она уже внутренне сжалась, ожидая знакомой боли.
Он наложил жгут на её плечо. Большим пальцем своей левой руки он провёл по внутренней стороне её локтевого сгиба. Его прикосновения были на удивление нежными и осторожными, как будто он читал её кожу, как карту. Палец замер в одной точке, почувствовав ту самую, едва уловимую пульсацию, которую часто не могли найти другие.
— Сейчас будет небольшой укол. Не двигайся, — предупредил он.
Он взял спиртовую салфетку, тщательно протёр обширную область вокруг вены широкими, уверенными кругами, давая спирту высохнуть. Затем взял иглу-бабочку. Одной рукой слегка натянул кожу ниже места прокола, фиксируя вену. Движение его правой руки было стремительным и невероятно точным. Игла вошла под кожу — лишь лёгкий, едва ощутимый укол, и сразу же в прозрачной канюле появилась тёмно-вишнёвая кровь, побежавшая по трубке. Он попал. С первого раза. И совсем без боли. Эмили невольно выдохнула, её взгляд с удивлением метнулся к его лицу, но он был сосредоточен на работе.
Он ослабил жгут одной рукой, не выпуская иглы.
— Разожми кулак. Дыши спокойно.
Эмили послушалась. Виктор присоединил к концу трубки первую пробирку — сиреневую. Кровь быстро начала заполнять её. Когда пробирка наполнилась до калибровочной метки, он отсоединил её и так же плавно присоединил следующую — голубую. Потом красную. Всего он наполнил шесть пробирок, методично и без суеты.
Когда последняя пробирка была наполнена, он быстрым, аккуратным движением извлёк иглу и тут же прижал к месту укола сложенную стерильную марлевую салфетку, сразу зафиксировав её пластырем.
— Вот и все, — сказал он. Потом он посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Наверное, ты немало намучилась, сдавая анализы. Вены у тебя тонкие и глубоко расположены, сейчас медсестер у вас уже нормально не учат.
— Да... — тихо, всё ещё поражённо, сказала Эмили. — Даже в больнице... не всегда с первого раза получалось.
Виктор грустно усмехнулся.
— Да, я знаю, — со вздохом сказал он, и в его голосе на секунду прозвучала странная, почти сочувственная нота. Он внимательно посмотрел на Эмили, затем перевёл взгляд на Тома. — Том, твоя очередь.
Эмили поднялась с холодного металла кресла. Её место молча занял Том, его худощавое тело выглядело ещё более хрупким на фоне массивной конструкции. Пока Том усаживался, Виктор с привычной лёгкостью сбросил старые перчатки в небольшой медицинский контейнер и натянул новые с тем же щелчком.
Процедура с Томом прошла ещё быстрее. Хотя вены у мальчика были ещё тоньше и так же глубоко расположены, как и у его мамы, для Виктора это не составило ни малейшей труда. Его пальцы мгновенно и безошибочно нашли
Предназначение женщины -удовлетворить мужчину... или сразу несколько мужчин.