с тобой нужны здесь только для того, чтобы нас ебали. Во все дырки.
Эмили посмотрела прямо в глаза сыну.
— Ты думаешь, твоя неприкосновенная дырочка чем-то отличается от моей, которую можно ебать? — спросила она с ледяным спокойствием. — Так вот нет, они одинаковы.
Том уже пожалел, что сказал это, но было уже поздно.
— Мам... ну... я не это имел в виду, я...
— Но ты это сказал, — резко оборвала его Эмили. — Наши с тобой анальные отверстия и прямые кишки ничем не отличаются. Разве что одним: тебе, при анальном сексе, будут делать ещё и бесплатный массаж простаты, который, кстати, стоит денег. А это, говорят, очень приятно и полезно. Так что кто из нас тут в более выигрышном положении?
Том издал глухой, сдавленный звук, в котором смешались капитуляция и усталость. Он молча протянул маме руку, как знак примирения. Эмили взяла его ладонь в свою, крепко сжала, а затем сильно и резко обняла его, прижав к своей груди.
Эмили почувствовала, как напряжение в его теле начало таять, и прижала его ещё сильнее.
— Малыш, мы вместе. И мы вместе преодолеем всё. Мы не должны сдаваться, потому что у нас есть самое главное — ты есть у меня, а я есть у тебя. И за это надо бороться. Каждый день. Каждый миг.
Её рука, медленно скользнула вниз. Она обхватила его мягкий член, который сразу отозвался на ее прикосновение и через мгновение стал твёрдым и горячим. Эмили легонько надавила ему на плечи.
— Ложись, — тихо сказала она.
Том послушно лег на спину. Она поднялась, одной рукой направила его член к своему входу и медленно опустилась на него, пока не почувствовала, как он заполнил её полностью. На миг она замерла, глядя сыну в глаза, а затем начала двигаться — сначала медленно, ритмично, а потом всё быстрее и глубже.
Эмили наклонилась к его лицу, её губы почти касались его губ.
— Малыш... помнишь детскую сказку про двух мышек? Две маленькие мышки упали в ведро со сливками. Первая мышка выбилась из сил, сдалась и утонула. Вторая... вторая не сдавалась. Продолжала барахтаться, хотя сил у неё уже не было. Так упорно, что в конце концов взбила сливки в масло... и выбралась. — Она сильно сжала влагалищем член сына, и её голос стал тише. — Нам тоже надо бороться. Даже когда кажется, что сил нет. Возможно, нам не так повезло, как той мышке... у неё было куда выбираться... из ведра. А у нас... выхода из этого бункера нет.
Она замолчала на секунду.
— Но у нас есть всё, чтобы жить, тепло, еда, место, где спать. И за это... за каждый день, который мы проводим вместе, не в муках, а вот так... за это уже стоит бороться. За то, чтобы просто продолжать жить.
Том посмотрел ей в глаза и слабо, почти незаметно кивнул. Это было больше похоже на капитуляцию, на признание полного бессилия, чем на согласие. Эмили почувствовала, как холодок страха пробежал по её спине. Ей нужно было срочно вытащить сына из этой трясины отчаяния, покуда она не засосала его полностью.
Она наклонилась к нему ещё ближе, и её губы, влажные и горячие, коснулись его мочки уха.
— Но знаешь... в этом всём есть и большой плюс, — прошептала она, и в её голосе проскользнула лёгкая похотливая интонация.
Том медленно, с трудом перевёл на неё взгляд, в его зрачках всё ещё плескалась пустота.
— Какой? — его голос был глухим, как эхо из колодца.
— Здесь ты трахаешь меня с утра и до вечера. И даже ночью,
Рабочие моменты-8