Мария села на свое место, ее спина была прямой. Все, что она себе позволила — слегка закусить губу, когда попа опустилась на поверхность стула. Губы ее дрогнули на мгновение — единственная уступка боли, которую она не смогла подавить. Другие девочки смотрели на нее со смесью зависти, восхищения и страха. Это был успех.
Звонок прозвенел резко, как удар хлыста. Урок был окончен.
**
Девочки высыпали из класса в узкий, темный коридор, словно стая испуганных птиц, выпущенных из клетки на пять минут передохнуть. Элиза прижалась к холодной стене, её пальцы судорожно сжимали учебник «Основы супружеских обязанностей». Рядом стояла Эми — единственная, кого она хоть как-то могла назвать подругой в этом аду.
Эми жила далеко, их родители не были знакомы и они никак не конкурировали - Эми уже была обещана служанкой одному из друзей её собственного отца. Впрочем, Эми это не сильно беспокоило - храктер у неё был легкий, а знакомый отца, по её словам, был неплохом человеком.
Коридор гудел от шепота, тревожного, как рой ос перед грозой. Вдоль коридора стояли кучки девушек, каждая из которых выглядела как заговорщики перед казнью. Шёпот разносился волнами: «...говорят, Барбару уже рекомендовал сам господин Хартман...», «...Мария точно попадёт...», «...у меня справка от врача, что таз широкий...». Последний аргумент прозвучал особенно жалко, и Элиза увидела, как у Эми дрогнули уголки губ.
— Они перегрызут друг друга за это место. — Эми прошептала, прижимаясь плечом к Элизе в полутемном углу коридора. Ее голос звучал почти игриво — как будто они обсуждали не свою судьбу, а сюжет украденного романа. — Марию выберут точно, она лучшая в классе, а оставшиеся молятся на этот шанс. Еще бы, если на одного мужчину приходится пять-шесть женщин. Хотя из нашей школы женой становится хорошо, если одна из десяти учениц.
— Я, между прочим, тоже хочу попасть туда, — прошипела Элиза, озираясь по сторонам, чтобы никто не услышал. — Ты просто уже знаешь свою судьбу, твоего будущего хозяина. господина Келлера, и его жену, но представь каково попасть служанкой в дом, где женой будет кто-то навроде Марии.
Она резко выдохнула, словно выдавливая из себя страх. — Такая превратит твою жизнь в ад, даже если хозяин окажется неплохим человеком.
— Ну да, я знаю что меня ждет — год в школе служения и классы для секретаря, — в голосе Эми не было ни злости, ни страха — только усталое принятие, как у больного, который давно изучил свою карту болезни. — Но я это к чему — чем надеяться на замужество, можно сосредоточиться на том, чтобы стать полезной служанкой и попасть в хорошее место, — она прикусила нижнюю губу, посмотрев на подругу.
— Например? — скептически подняла бровь Элиза.
— Например, хорошо готовить. Или шить. Или... — Эми облизала губы, будто пробуя каждое слово на вкус. Ее глаза блестели с хитрой искоркой, словно они обе были посвящены в какой-то грязный секрет, о котором остальные даже не догадывались. Она придвинулась ближе, и Элиза почувствовала, как теплый шепот подруги скользнул по ее уху, —. ..или сосать, — закончила она, почти беззвучно, но губы её дрогнули в чём-то, что могло бы сойти за улыбку, если бы не тень в глазах.
— Я умею готовить, — запротестовала Элиза, слишком громко для этих стен, где каждое слово могло быть доносом. Она провела рукой по потрёпанному учебнику, будто защищаясь им и продолжила:
— Шить ты просто так не выучишься, а что до «сосать»... — Элиза понизила голос до шершавого шёпота: —. ..то, во-первых,
Наваждение III (Зигзаг)