Я видел, как под алой сеткой работает её тело. Каждое движение выхватывало новые детали её рельефа...Тонкие кожаные ремни, перекрещивающиеся на её животе, натягивались и ослабевали, когда она совершала глубокие, амплитудные толчки. Кубики её пресса пульсировали, становясь жесткими, как камень. Её сильные ноги, обтянутые сетчатой тканью, сжимали мои бока с такой силой, что я чувствовал ритм её собственного сердца. Лихорадочный румянец начал заливать её шею и грудь. Капельки пота выступили над её верхней губой, блестя в неоновом свете, как мелкая алмазная крошка.
Настя откинула голову назад. Её каштановый хвост хлестал по её лопаткам в такт движениям. Она больше не смотрела на меня — она смотрела внутрь себя, полностью сосредоточившись на той энергии, которую она сама же и генерировала. Её дыхание стало коротким, свистящим. Каждый её выдох был похож на удар хлыста.
— Смотрите... — хрипло выдавил Костя, не в силах отвести взгляд. — Она... она сама себя сжигает.
Я чувствовал, как внутри меня закипает лава, но я оставался неподвижен. Это была высшая форма пытки — быть эпицентром такого шторма и не иметь права коснуться этой безумной женщины. Настя ускорялась. Её танец превратился в неистовое сражение с собственным пределом. Она буквально парила надо мной, удерживаясь лишь силой своих ног и рук, которые теперь впились в мои плечи, оставляя на коже глубокие следы от ногтей.
Алая сетка стала мокрой от пота, она прилипла к её телу, делая её почти обнаженной. Золотистые кольца на её бедрах ритмично позвякивали, отбивая такт этому безумию. Настя начала издавать гортанные, низкие звуки — это были не стоны, а рычание раненого хищника, который видит перед собой долгожданную добычу.
Её глаза резко распахнулись. В них была пустота и одновременно — бесконечное пламя. — Сейчас... — выдохнула она, и её тело напряглось так, что я услышал, как затрещали ремни её белья.
Кульминация Насти была похожа на извержение вулкана. Она не просто достигла пика — она в него врезалась.
Её тело выгнулось назад под немыслимым углом. Мышцы на её животе свело мощнейшим спазмом, который заставил её замереть в полной неподвижности на несколько долгих, бесконечных секунд. В этот момент она была похожа на застывшую алую молнию. Затем её пробила серия таких сильных судорог, что я едва удержал равновесие на пуфе.
Она не кричала. Из её широко открытого рта вырывался лишь сиплый, выжигающий воздух звук. Её пальцы судорожно скребли мои плечи, а бедра продолжали вибрировать в затихающем, но всё еще мощном ритме. Это был оргазм чистой воли и физической силы — Настя взяла своё, подчинив моё тело своей нужде, не получив от меня ни одного ответного движения.
Когда последние волны экстаза оставили её, Настя бессильно упала мне на грудь. Её лоб уткнулся в мою шею, и я почувствовал её бешеное, заходящееся сердцебиение. Она тяжело и влажно дышала, её кожа обжигала меня даже через остатки одежды.
Прошла минута, прежде чем она нашла в себе силы отстраниться. Она медленно сползла с моих колен на пол, поправляя сбившуюся алую сетку. Её движения были теперь медленными, как у человека, только что пробежавшего марафон. Она подняла голову и посмотрела на Виктора, затем на Алису, и наконец — на меня.
В её взгляде больше не было дерзости. Там было глубокое, опустошенное удовлетворение.
Южная история