создавая иллюзию полной изоляции. Я занял позицию слева, положив руку на её плечо, чувствуя, как мелко и часто бьется её пульс.
Она была воплощением уязвимости. Её кожа была прохладной, но под ней уже разгорался пожар. Мы видели каждую косточку её тонких запястий, изящный изгиб ключиц и то, как сильно вздымается её небольшая, аккуратная грудь. Соски Марины были нежно-розовыми, почти девичьими, но сейчас они были твердыми, как жемчужины. Её живот судорожно втягивался, а длинные пальцы ног непроизвольно сжимались, в поисках опоры на дубовой поверхности.
Мы начали крайне медленно. Костя взял её лицо в свои ладони, целуя лоб, веки, кончик носа, прежде чем накрыть её губы долгим, глубоким поцелуем. В это время Виктор начал ласкать её стопы и лодыжки, его грубые пальцы создавали невероятный контраст с её кожей. Я же занялся её шеей и плечами, осыпая их мириадами мелких, жалящих поцелуев.
Марина начала плакать. Это не были слезы боли — это был выход того колоссального напряжения, которое она копила весь Аукцион. Её тело начало розоветь, от груди до самых бедер разливался лихорадочный румянец.
Когда её защита окончательно рухнула, мы приступили к главной части. Костя, наконец, воссоединился с ней, и Марина издала звук, похожий на вздох облегчения и муки одновременно. Виктор и я не давали ей возможности просто отдаться мужу — мы требовали её внимания с обеих сторон.
Виктор обхватил её грудь, его ладони почти полностью скрывали её, согревая и возбуждая нежную плоть. Я в это время ласкал её живот и внутреннюю сторону бедер, мои пальцы находили те самые точки, которые заставляли Марину выгибаться и звать нас по именам. Она была похожа на скрипку, на которой играли сразу три смычка. Она в свою очередь взяла мой член в свой рот, двигая своим языком с безумной скоростью...Казалось она обезумела.
Марина была невероятно громкой в своей страсти. Её стоны были высокими, почти музыкальными. Мы видели, как по её телу проходят волны мурашек. Каждый наш толчок, каждое движение вызывало у неё новый всплеск конвульсий. Она была настолько податливой, что казалось, её кости превратились в мягкий воск.
Мы довели её до предела через абсолютную нежность, смешанную с настойчивостью. Костя ускорил темп, Виктор прижал её руки к своим губам, а я удерживал её бедра, не давая ей «рассыпаться». Она не убирала свою голову от моих бедер до того момента пока я не кончил...ее рот не отпускал мой член, а продолжал высасывать мою силу..
Её оргазм был долгим, тонким и звенящим. Марина закричала, её голос сорвался на высокую ноту и затих. Всё её хрупкое тело задрожало в мелкой, ритмичной судорогой. Мы видели, как её живот свело спазмом, а глаза закатились, обнажая белки. Она содрогалась так долго, что нам казалось, её сердце не выдержит этого накала. Она была полностью, до последней капли, растворена в нас.
Когда всё закончилось, Марина лежала в полной прострации. Её лицо было мокрым от слез и пота, волосы прилипли ко лбу. Костя бережно прижал её к себе, Виктор укрыл её своим пиджаком, а я просто держал её за руку, чувствуя, как постепенно выравнивается её пульс. Она была «отлюблена» так глубоко, что, казалось, сама её душа теперь была отмечена нашим общим присутствием.
Зал Теней погрузился в густой, почти осязаемый морок. Настя и Марина, опустошенные и умиротворенные, лежали по краям дубового стола, словно живое обрамление для главной сцены. Алиса осталась в центре. Она не лежала — она полусидела, опираясь на локти, и в её взгляде не было ни капли страха. Только триумф и жадное, бесконечное ожидание.
Розовый вечер или фантазия в стиле хардкор. Часть 1