приподнял её торс, заставляя Настю выгнуться. Его широкие ладони сжали её грудь с той силой, которую могла выдержать только она. Костя в это время осыпал поцелуями её внутреннюю сторону бедер, входя в нее языком.... Его пальцы исследовали её глубины, находя ту самую влагу, которую оставили там женщины, и добавляя к ней жар собственного желания.
Я же захватил её губы в глубоком, властном поцелуе. Настя ответила мне с яростью. Её язык боролся с моим, её пальцы впились в мои плечи. Она была зажата, между нами, тремя, лишенная возможности маневра, но она наслаждалась этим пленом.
Виктор, удерживая её за плечи, начал первый этап «укрощения». Его движения были медленными, мощными, сокрушительными. Настя вскрикнула, её голова откинулась назад, прямо на грудь Виктора. Мы видели, как напряглись жилы на её шее когда он вошел ей в рот, погружая в нее свой член глубоко до основания.
В это же время я и Костя не давали ей ни секунды покоя. Костя ласкал её живот и грудь, доводя её до безумия своими губами, а я удерживал её бедра, не давая ей возможности соскользнуть со стола, и второй рукой лаская ее клитор.. Настя была похожа на натянутую тетиву, которая вибрирует от избытка энергии.
Мы видели, как кожа Насти начинает розоветь, покрываясь пятнами экстаза. Её мышцы на ногах дрожали, пальцы ног судорожно впивались в дубовую поверхность. Она больше не была гладиатором — она была жертвенным костром, который мы раздували с трех сторон. Её стоны превратились в низкое, гортанное рычание.
Когда ритм достиг своего апогея, Настя потеряла контроль. Она больше не боролась — она подчинялась этой тройной силе. Виктор ускорил темп, Костя прижал её руки к столу, а я нашел ту самую точку, где её физическая мощь превращалась в абсолютную податливость.
Её оргазм был похож на взрыв динамита. Когда Виктор кончал ей на лицо, Настя неожиданно закричала — громко, дико, её голос сорвался на хрип. Всё её тренированное тело свело одной бесконечной судорогой. Мы чувствовали, как её мышцы пресса стали твердыми, как гранит, а бедра вибрировали в нечеловеческом ритме. Она содрогалась в наших руках, её глаза закатились, обнажая белки. Это был момент полной капитуляции.
Когда последняя волна удовольствия утихла, мы медленно отпустили её. Настя обмякла на дубовом столе, её тело было покрыто потом и следами нашей общей страсти. Она дышала тяжело, с присвистом, не в силах даже поднять руку.
Виктор поцеловал её в висок, Костя накрыл её бедро своей ладонью, а я убрал прилипшую прядь волос с её лица. Настя медленно открыла глаза. В них не было больше вызова. Там была тишина — глубокая, как океан после шторма. Она была «отлюблена» так, как никогда в жизни.
После того как шторм над Настей утих, в зале повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием. Наша следующая цель — Марина — полулежала на краю стола, прижавшись к Алисе. Её тело, бледное и хрупкое, казалось почти прозрачным в свете догорающих свечей. Она видела всё, что мы сделали с Настей, и этот страх вперемешку с неодолимым желанием сделал её кожу похожей на натянутый шелк.
Когда мы втроем - Виктор, Костя и я перевели взгляд на неё, Марина вздрогнула всем телом. Она была похожа на лилию, попавшую в эпицентр урагана.
Мы окружили её, создавая вокруг неё пространство, лишенное путей к отступлению. Костя, её муж, встал в центре. Его взгляд был полон нежности, но и той темной жажды, которая копилась в нём весь вечер. Виктор встал по правую руку, его массивная фигура закрывала Марину от остального зала,
Массажистка и Милый Мальчик