Оргазм накрыл их одновременно, как разрыв снаряда. Это было не просто физическое извержение, а ментальный взрыв. Перед глазами Алексея на долю секунды вспыхнули все его круги и линии, но они не давили — они разлетелись в щепки под напором этой первобытной силы. Оргазм Марины был долгим и конвульсивным; она содрогалась в его руках, выкрикивая его имя, пока её тело не обмякло, превратившись в горячий шелк. Алексей упал на неё, чувствуя, как бешено стучит сердце — одно на двоих. В этой комнате, в эту минуту, никакой «геометрии безумия» не существовало. Было только изнурительное, блаженное опустошение.
Алексей лежал на спине, глядя в потолок, где тени больше не казались враждебными. Тяжелое, свинцовое удовлетворение разливалось по жилам, и он впервые за долгие годы чувствовал, что его тело принадлежит ему, а не является придатком к больничному халату. Но тишина длилась меньше минуты...
Марина приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. Её волосы растрепались, по плечу сползла капелька пота, а в глазах вместо неги вспыхнул хищный, почти первобытный азарт. Она облизнула пухлые губы и, вкрадчиво понизив голос до шепота, произнесла:
— Я хочу еще, доктор. Вы ведь только начали восстанавливать свою квалификацию.
Прежде чем он успел что-то ответить, она скользнула вниз, под одеяло. Алексей почувствовал жар её дыхания, а затем — обжигающую влагу её рта. Это не была «аккуратная работа» Лены. Марина действовала как алгоритм, настроенный на полное подчинение: она чередовала глубокие, засасывающие движения с дразнящими касаниями кончиком языка по самой уздечке, заставляя его тело дугой выгибаться на простынях. Её руки в это время ласкали его яички и внутреннюю поверхность бедер, создавая замкнутый контур удовольствия. Член, еще минуту назад отдыхавший, отозвался мгновенно, наливаясь стальной жесткостью.
Когда он стал окончательно твердым, Марина отстранилась, глядя на него затуманенным взглядом.
— Теперь моя очередь управлять процессом, — скомандовала она.
Она перекинула ногу и села на него сверху, плавно направляя его внутрь себя. Алексей выдохнул, когда его снова приняло её тесное, пульсирующее лоно. Марина не спешила. Она замерла на мгновение, давая обоим прочувствовать глубину проникновения, а затем начала медленно вращать тазом, описывая те самые круги, о которых он писал в тетради, но теперь это была геометрия наслаждения. Её движения становились всё более резкими и рваными. Она уперлась ладонями в его грудь, откидывая голову назад так, что её аккуратная грудь с твердыми сосками вызывающе вздымалась перед его глазами. Алексей схватил её за бедра, помогая задавать ритм. Стук тел стал частым, влажным, заполняющим всё пространство комнаты. Он перевернул её, прижимая лицом к подушкам и входя сзади. В этой позиции близость стала почти животной. Алексей видел изгиб её спины, натянутую кожу на ягодицах и то, как она судорожно сжимает простыни. Каждый его толчок отдавался в ней стоном, который переходил в приглушенный рык. Он снова развернул её к себе, подтянув её колени к её же плечам, максимально открывая доступ. Теперь они смотрели друг другу в глаза. В её зрачках он видел свое отражение — не забитого докторишку, а мужчину, который берет то, что хочет. Скорость достигла предела. Кожа к коже, пот к поту. Марина начала мелко дрожать, её внутренние мышцы сжимали его в ритмичном спазме, высасывая последние силы.
На этот раз оргазм был не взрывом, а долгим, изнуряющим погружением в бездну. Алексей чувствовал, как семя толчками уходит в неё, а Марина в это время зашлась в беззвучном крике, впившись зубами в его плечо. Мир окончательно рассыпался на пиксели, оставляя только два переплетенных тела в эпицентре
Мама и я, чего не было