запахом виски. — Мы тут в бар на Рейтарской намылились. Там сегодня вечер «свободных отношений». Напьемся как сволочи, снимем пару нимф с кризисом среднего возраста и будем лечить их души до утра. Погнали с нами! Жена не стенка, подвинется.
— Нет, мужики, спасибо. У меня завтра инспекция, надо выспаться, — я начал пятиться к своей машине, припаркованной неподалеку.
— Ой, да ладно тебе! — Серега хохотнул, и в этом смехе мне вдруг послышалось что-то неприятное, какой-то сухой хруст. — Один раз живем, Стас. А может, и не один, если правильно договориться, а?
Он подмиг нул мне так странно, что у меня внутри все похолодело. Я быстро попрощался, запрыгнул в машину и захлопнул дверь, отсекая их пьяный гомон.
Я завел мотор, включил фары и уже потянулся к ремню безопасности, как вдруг рука замерла в воздухе. Я посмотрел в зеркало заднего вида и понял, что именно «не сходится».
Я чуть не подавился дымом, когда до меня дошло. Тень от столба была — жирная, четкая, уходящая в сторону тротуара. А от Сереги и Виталика — ничего. Только голый асфальт, залитый неестественно ярким светом.
«Да что за хрень... Начинать спать надо по ночам, Стас, а то уже глюки пошли», — пробормотал я, судорожно втыкая передачу. — «Астигматизм, плохая оптика фонарей, переутомление... Просто физика. Угол преломления, мать его...»
Сознание услужливо подсовывало рациональные ответы, как дешевый адвокат, пытающийся отмазать проигранное дело. Я рванул с места, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида. Киев проносился мимо смазанными полосами света. Владимирская, бульвар Шевченко, Бессарабка... Город казался обычным, но в его обычности появилась какая-то фальшь, словно я ехал по съемочной площадке, где декорации забыли докрасить с обратной стороны.
Я ехал в сторону нашей съемной квартиры в центре. Красный свет на перекрестке заставил меня затормозить. Рядом, на пешеходном переходе, стояла молодая пара. Смеялись, парень что-то шептал девушке на ухо, прижимая её к себе. Обычная идиллия.
Я невольно посмотрел на их тени под светом светофора. Тени были на месте.
«Ну вот, — выдохнул я, чувствуя, как узел в груди начинает развязываться. — Просто у Сереги фонарь как-то не так светил. Всё нормально, Стас. Ты просто перегорел на работе».
Но тут девушка обернулась. Она посмотрела прямо на мою машину, прямо мне в глаза. И её лицо... оно вдруг «поплыло». Не так, как в фильмах ужасов с дешевыми спецэффектами. Это было похоже на то, как представитель Гринписа смотрит на нефтяное пятно на чистой воде. Её кожа стала полупрозрачной, и я увидел под ней не вены и мышцы, а густую, черную, переливающуюся жижу.
Она улыбнулась мне — и из её рта выплеснулась струйка этой черной, радужной нефти. Парень, не замечая ничего, продолжал её обнимать, но его руки уже по локоть погрузились в её тело, словно в болото.
Я зажмурился. Раз, два, три... Открыл глаза.
Обычная пара. Обычный зеленый свет. Машины сзади начали нетерпеливо сигналить.
— Твою мать... — я нажал на газ так, что шины взвизгнули.
Я припарковался во дворе дома, стараясь не смотреть по сторонам. Закурив айкос, я начал вслух проговаривать всё, что случилось, пытаясь упаковать этот сюрреалистичный вечер в аккуратные коробки логики.
— Так, Стас, спокойно, — выдохнул я вместе с паром. — С начала: докторша. Ну, с ней просто. Может, чокнутая нимфоманка, а может, нимфоманка чокнутая — тут несложно. Бывают у людей странные ролевые игры, заигралась в «повелительницу душ». Бывает. Ребята без тени? Хорошо, примем за факт, что я не высыпаюсь и от монитора севшим глазам нужны очки посильнее имеющихся. Оптика, угол света, галлюцинации на фоне стресса.
Сцена 2-я. У друзей