— Дальше... молодая пара. Тут сложнее, но наверняка тоже всё можно просто объяснить. Вечерний свет, проблемы со зрением, моё воображение, подстегнутое этой сумасшедшей блондинкой...
Я даже похвалил себя за то, как складно всё разложил. Мистика — это для книжек и кино, в жизни всё всегда прозаичнее и грязнее. Посмотрев на себя в зеркало заднего вида, я тихо произнес: — А вот с депресняком надо что-то делать, а то может плохо закончиться это всё...
Выдохнув, я вышел из машины и направился к подъезду. Моя «съемная крепость» в центре Киева ждала меня с её привычными запахами и безопасной скукой.
Дома было тепло. Пахло ужином и чем-то цветочным. Жена, Лена, вышла в прихожую, вытирая руки о полотенце. На её лице была странная, возбужденная улыбка.
— О, Стас, ты наконец-то! А у нас гости, — она подошла и поцеловала меня в щеку. — Представляешь, какой тесный мир!
Я замер, вешая куртку. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. — Кто пришел? Странное время для гостей, да и кто это может быть?
— Проходи на кухню, увидишь!
Я прошел по коридору. На моей маленькой уютной кухне, за столом, на котором стояла тарелка с печеньем, сидела она. Марина. Та же блондинка, те же голубые глаза, только вместо строгого офисного стиля на ней был легкий кашемировый свитер, делавший её образ почти домашним.
— Добрый вечер, Станислав, — она улыбнулась, и в её взгляде не было ни капли той прежней агрессии.
Я застыл в дверном проеме, чувствуя, как ледяная салфетка из моего рационализма начинает сползать.
— Стас, представляешь, Марина — моя старая знакомая! — щебетала Лена, разливая чай. — Мы пересекались пару раз уже в Киеве после переезда. Она сегодня была просто в шоке, когда увидела тебя у себя на приеме. Говорит: «Смотрю — фамилия знакомая, лицо на фото в профиле Лены видела, неужели он?»
Марина мягко рассмеялась, отпивая чай из моей любимой кружки.
— Да, Леночка, мир действительно крошечный. Мы ведь с тобой в последний раз, когда общались, как раз обсуждали вопрос супружеской верности в наше время. Помнишь? Я тогда еще говорила, что настоящих мужчин, верных своим принципам, почти не осталось.
Она перевела взгляд на меня, и в глубине её зрачков я снова увидел тот самый холодный блеск, который не объяснишь плохим зрением.
— И я признаюсь, Станислав... я не удержалась, — Марина чуть склонила голову. — Решила устроить вам небольшую проверку. Знаю, это было крайне непрофессионально и, возможно, жестоко. Я хвастала Лене, что вы — человек словно из стали. Совершенно непробиваемый. Настоящий кремень.
Лена обняла меня за талию, гордо прижавшись к плечу. — Она мне всё рассказала, Стас! Как она пыталась тебя спровоцировать, разыграла эту нелепую сцену с «продажей души» и соблазнением... Марина говорит, ты даже не дрогнул. Господи, я так тобой горжусь! Ну или собой, – сказала она и засмеялась.
— Я приехала извиниться перед вами обоими, — Марина поставила кружку. — За ту ситуацию в кабинете. Мне очень неловко, Станислав. Я перешла границы врачебной этики ради этого... эксперимента. Поэтому я приглашаю вас завтра на повторный сеанс. Бесплатно, разумеется. Мы проведем нормальную, качественную терапию, без этих глупых тестов.
Я стоял и слушал это идеальное, логичное объяснение. Всё сходилось. Женские секреты, дурацкая проверка на верность, совпадение. Моя депрессия получила рациональный ответ. Но...
Я посмотрел на стол. Под яркой кухонной люстрой всё отбрасывало тени. От кружки, от сахарницы, от Лены. А там, где сидела Марина, тень на стене была... смазанной. Она не была четкой, она словно дрожала, как марево над раскаленным асфальтом солончака.
Я девочка- шлюха