дыхание было ровным, а я лежал с открытыми глазами. Тень на стене от шкафа была четкой. Но когда я поднял руку, чтобы коснуться лица, я увидел, что моя собственная рука не отбрасывает тени на подушку.
«Завтра, — подумал я. — Завтра я закончу это».
Утро встретило меня серым киевским небом и мелким, противным дождем. Лена была на седьмом небе от счастья, приготовила завтрак и всё порывалась обсудить «какая Марина всё-таки интересная женщина». Я кивал, пил кофе, который казался мне безвкусным, и собирал вещи.
Я приехал к офису на Владимирской на полчаса раньше. Город казался серым и плоским. Люди-тени спешили по своим делам, и я ловил себя на мысли, что вижу их «нити» — у кого-то они были яркими, у кого-то почти оборванными.
Я поднялся на нужный этаж. Дверь кабинета была приоткрыта, словно приглашая в ловушку, из которой я уже не хотел сбегать. Марина сидела в своем кресле, точно в такой же позе, как вчера. Темно-синий костюм, идеальная укладка, холодный свет из окна.
— Вы пунктуальны, Станислав, — сказала она, не поднимая головы. — Как прошла ночь? Надеюсь, вы убедились, что «сталь» иногда требует закалки в очень горячей среде?
Она подняла глаза. В них не было вчерашней «подруги жены». Губы украсила хищная, острая улыбка, лишенная профессиональной этики.
— Ну что, супруга порадовала вас сексом? — вкрадчиво спросила она, и в этом вопросе не было сочувствия, только холодный расчет. — Между прочим, за мою восемнадцатилетнюю практику меня так никто еще не обламывал, Станислав. Вы вчера ушли так эффектно, что я почти поверила в вашу святость. Но ваши глаза… они говорят об обратном.
Она медленно встала и начала обходить стол. Звук её каблуков по паркету напоминал тиканье часового механизма бомбы.
— Вы ведь всю ночь думали не о Лене, — продолжала она, останавливаясь в шаге от меня. — Вы входили в неё, но представляли этот кабинет. Вы чувствовали её тепло, но жаждали моего холода. Это ведь так? Мужчины вашего типа не ищут покоя, они ищут того, кто разрушит их до основания, чтобы потом собрать заново, но уже по другим чертежам.
Её рука, тонкая и изящная, легла на мой галстук. Она начала медленно наматывать шелковую ткань на пальцы, сокращая расстояние между нами так, что я чувствовал жар, исходящий от её тела под плотной тканью костюма.
— У меня следующий прием через три часа, Стас, — прошептала она мне в самые губы. — Три часа абсолютной тишины и запертых дверей. Вы ведь понимаете, что я не буду с вами «нежной»? Вчера вы сопротивлялись, и это пробудило во мне… аппетит. Я хочу видеть, как ваша хваленая сталь плавится и течет. Я хочу слышать, как ваш прагматизм разбивается о крик.
Она чуть сильнее потянула за галстук, заставляя меня наклониться.
— Вы вчера говорили о долгах, — её голос стал гортанным, вибрирующим где-то у меня в груди. — Так вот, сегодня вы будете платить по счетам. Не деньгами. Собой. Я хочу, чтобы вы брали меня так, будто за дверью — конец света, и эти три часа — всё, что осталось от истории человечества. Никакой софистики, Станислав. Только плоть, трение и осознание того, что вы больше никогда не будете прежним.
Марина медленно расстегнула верхнюю пуговицу своего жакета, и я увидел, как под ним пульсирует жилка на её шее.
— Вы готовы к настоящему приему? — её глаза сверкнули темным, первобытным торжеством. — Или вы снова предпочтете сбежать к своей «нормальной» жизни, где тени на месте, а сердце бьется только для того, чтобы качать кровь
дом в 1000 этажей,автор Ян Вайсс