её до подъезда, договорился встретиться завтра. Один на один.
На следующий день Ира, отпросившись у родителей якобы к Юле, сидела на переднем сидении «Лады», мчащейся по блестящему от только что прошедшего дождя мокрому асфальту. Она курила ароматную импортную сигарету, которой угостил Юра, и наслаждалась музыкой, скоростью и вниманием сидящего рядом симпатичного парня. Дождь усилился, тяжелые капли барабанили по крыше и лобовому стеклу, дворники ритмично разгоняли водяную пелену. Ире было всё равно. Скорость, музыка, уверенный в себе молодой мужчина за рулем — это было именно то, что ей нравилось, что будоражило кровь.
Вскоре Юра сбросил скорость и, притормозив, свернул с асфальтированной дороги. Машина, подпрыгивая на ухабах, въехала на просторное, недавно скошенное поле. Дождь стих так же внезапно, как и начался. Юра выключил двигатель, приглушил музыку и повернулся к Ире.
— Проклятый дождь! — усмехнулся он: — Придется устраивать пикник прямо в машине.
Он потянулся на заднее сиденье, достал спортивную сумку и начал выкладывать припасы. Много места они не занимали: несколько яблок, бутылка лимонада, плитка шоколада и увесистая плоская фляжка из нержавейки. Юра отвернул пробку, и по салону растекся густой, терпкий, дурманящий аромат.
— Это коньяк? — догадалась Ира, хотя ответ был очевиден.
— Не просто коньяк, — Юра подмигнул: — Французский. Из папашиного бара отлил. Держи.
Он протянул фляжку Ире. Она уже несколько раз пробовала коньяк в кафе с девчонками, тайком добавляя в кофе, и напиток ей нравился — он дарил приятное тепло и ощущение взрослости. Но для приличия, изображая скромность, она замялась.
— Зря отказываешься, — Юра говорил спокойно, но в глазах плясали веселые чертики: — Чем меньше выпьешь ты, тем больше придется выпить мне. А я за рулем. Если я сейчас всё это приму на грудь, то за сохранность наших драгоценных жизней не ручаюсь. Сам понимаешь, мокрый асфальт, реакция...
Довод был весомым. Ира вообще не любила притворяться и почти всегда делала то, что хотела. Она взяла фляжку и сделала основательный глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, оставляя за собой шлейф тепла и приятный, терпкий вкус во рту. Юра тоже отхлебнул, закусил шоколадом и снова протянул фляжку ей.
Они сидели в машине, слушали негромкую музыку, передавали друг другу фляжку, пока она почти не опустела. Голова у Иры стала приятно тяжелой, мысли — вязкими и плавными, тело — расслабленным и каким-то чужим. Юра придвинулся ближе, обнял её за плечи и, закинув её голову на спинку сиденья, крепко, властно поцеловал в губы.
Ира любила целоваться. Для неё это было естественно, как дышать. Она целовалась со многими ребятами, которые ей хоть немного нравились. Но этот поцелуй был другим. Юра целовал не так, как неуклюжие одноклассники, которые просто прижимались губами и не знали, куда деть руки. Он целовал глубоко, настойчиво, его язык уверенно проникал в её рот, дразня, исследуя, заставляя сердце биться быстрее. У Иры закружилась голова — то ли от коньяка, то ли от этого поцелуя, то ли от всего вместе.
Она попыталась встряхнуться, отстранила тянущегося к ней Юру и приоткрыла дверь. Поток свежего, влажного после дождя воздуха ворвался в салон, немного отрезвляя. Ира выглянула наружу: дождь кончился, тучи расходились, открывая бледное вечернее небо. Душистый аромат скошенной травы, мокрой земли и цветов манил на волю, обещая свободу и приключения.
Ира выскочила из машины, закинула руки за голову и сильно, до хруста в позвоночнике, потянулась. Легкие наполнились свежим воздухом.
— Юра, как хорошо! Выходи, пойдем погуляем! — крикнула она, скинула босоножки и босиком, по щиколотку утопая в мокрой, холодной траве, пошла прочь от машины. Трава щекотала ступни, холодные
Возвращенец