цунами желания. Ей казалось, что именно этого момента, этой ласки её тело ждало всю жизнь. Она перестала соображать, перестала думать, отдавшись во власть инстинктов.
Юра, приспустив плавки, раздвинул её ноги коленом и навалился сверху, придавив своим телом к мягкой обивке сиденья. Он не знал, что она девственница, да и не задумывался об этом. Уверенно найдя своим крепким, напряженным членом вход, он одним сильным, размашистым движением вошел в неё на всю глубину.
Ира закричала — от резкой, режущей боли, пронзившей всё тело. Она вцепилась ногтями ему в спину, стиснула зубы, чтобы не завыть в голос. Слезы брызнули из глаз. Только в этот момент, сквозь пелену боли, до неё дошло, что произошло. Но было уже поздно.
Юра, не замечая её состояния, увлеченный собственным удовольствием, делал ритмичные, глубокие движения. Ира понимала, что ничего не изменить, что обратного пути нет. Она попыталась сосредоточиться на том, что происходит, понять, зачем люди так стремятся к этому акту, но острая, жгучая боль заглушала всё. Каждое движение мужского члена внутри отдавалось новой вспышкой боли.
Вдруг Ира вспомнила, что слышала о «конце» у мужчин. Она поняла, что нужно сделать. Собрав остатки сил, она резко оттолкнулась ногами от передней панели и подалась бедрами вверх. Член Юры выскользнул из неё, и в тот же миг он громко застонал, и его член выплеснул несколько горячих, липких струек, облив внутреннюю сторону её бедра и сиденье.
Юра откинулся на спинку, тяжело дыша. Потом посмотрел вниз, на свой член, и увидел кровь. Кровь была и на сиденье.
— Ты что, первый раз? — спросил он удивленно, даже с каким-то испугом. Уж слишком легко она отдалась, без обычных для девственницы ломки и страха.
— А тебе какое дело? — грубо ответила Ира, задыхаясь от боли, обиды и непонятной злости: — Отвези меня домой. Немедленно.
Юра попытался обнять её, успокоить, но она резко оттолкнула его руки и, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, начала натягивать на себя мокрую, противно липнущую к телу одежду.
После этого дня Юра ещё несколько раз пытался встретиться с Ирой, звонил, подкарауливал у школы. Но Ира избегала его, как огня. Она сама не могла понять почему. Обида? Злость? Разочарование? Наверное, всё вместе. Видеть его ей не хотелось, хотя о нём, о той ночи в машине, она вспоминала часто. Вспоминала странное, смешанное чувство боли и того недолгого, предшествующего боли сладкого томления. Скоро она узнала, что Юра уехал из города — поступать в московский институт. Ира вздохнула с облегчением, но осадок остался. Остался и жгучий, неутоленный интерес к тому, что же на самом деле скрывается за этим словом — «секс».
***
На следующий день была суббота, и в школе — выходной. Вся семья собралась за большим обеденным столом в гостиной. Мама, мастерица на все руки, налепила целую гору пельменей, и по квартире разносился умопомрачительный аромат мясного бульона, лаврового листа и свежего теста. Пельмени таяли во рту, и все с аппетитом уплетали их, макая в сметану и уксус.
Володя и Ира сидели напротив Тани и Михаила и то и дело переглядывались между собой, красноречиво косясь на старшую сестру и её мужа. Таня и Миша, абсолютно невозмутимые, с аппетитом пожирали пельмени, словно и не было той безумной ночи, за которой подглядывали младшие. Таня разрумянилась, глаза её блестели, и в этом блеске Володе чудилось что-то новое, тайное, взрослое. Миша, налегая на еду, изредка посматривал на жену с сытой, довольной улыбкой.
Ира и Володя весь день не находили себе места. Их бросало то в жар, то в холод. Они бродили по комнате, брались за
Скромные подруги