тёмно-розовыми сосками. Она улыбнулась деду широко, по-кошачьи:
— Привет, красавчик. Лида сказала, ты любишь, когда молоденькие шлюшки приезжают... Я как раз такая.
Егор Степанович, высокий, седой, с густой серебристой шерстью на груди и животе, который выпирал круглым мячиком над ремнём, аж крякнул от восторга. Глаза его загорелись, как у мальчишки перед витриной с конфетами.
— Ох ты ж блядь... Лидуся, ты моя хорошая... — он потянулся к Наташе огромной лапищей, сразу за грудь. — А сосочки-то какие... Дай дедушке попробовать...
Саша сидел сзади, уже в одних прозрачных голубых стрингах, из-под которых выглядывала серебристая головка анальной пробки. Он молчал, но глаза его блестели — он смотрел, как дед жадно хватает Наташу за сиськи, как пальцы впиваются в мягкую плоть, оставляя красные следы.
— Ну ты и жадный, дед, — засмеялась Наташа, но не отстранилась, а наоборот, подалась вперёд. — Давай, соси, не стесняйся. Я люблю, когда сразу берут быка за рога.
Егор Степанович с рыком нагнулся и впился губами в правый сосок. Он сосал громко, чавкая, как будто в последний раз. Слюна стекала по подбородку, капала на волосатую грудь. Левой рукой он уже мял вторую грудь Наташи, а правой потянулся к Лиде — та сидела рядом, уже расстёгнутая, лифчик спущен, огромные светло-коричневые соски торчали на тяжёлых дынях.
— Внучка, иди сюда... Дай деду... — прохрипел он, не отрываясь от Наташи.
Лида фыркнула, но подвинулась ближе. Её пухлые губы растянулись в улыбке:
— Дед, ты совсем охуел? Я же сказала — трахать меня не будешь. А так... можешь потрогать.
Она взяла его руку и положила себе на грудь. Егор Степанович замычал от счастья, перескакивая губами с Наташи на Лиду и обратно. Две пары молодых сисек — одна упругая и аккуратная, вторая тяжёлая, с широкими ареолами — он мял их, сосал, кусал соски, оставляя следы зубов.
— Блядь, какие вы вкусные... — бормотал он, задыхаясь. — Наташ, а ты дашь деду в ротик взять?
Наташа уже стягивала с него штаны. Член Егора Степановича вывалился наружу — толстый, в венах, с тяжёлой головкой, весь в седых волосах у основания. Он стоял колом, подрагивая.
— Ого, дед, какой агрегат, — выдохнула Наташа, облизнув губы. — Я такие обожаю... Лида, ты точно не хочешь? Он же у тебя во рту был сто раз...
— Во рту — да. В пизде — нет, — отрезала Лида, но глаза её блестели. Она уже спустила джинсы до колен и сидела, раздвинув пухлые бёдра, пальцами теребя набухший клитор. — Я лучше посмотрю, как ты его оседлаешь.
Саша в своих стрингах дышал тяжело, пробка в попе приятно давила при каждом движении. Он смотрел, как жена опускается на колени между сидений и берёт в рот дедов член — медленно, с наслаждением. Губы Наташи растянулись вокруг толстой головки, она заглотила почти до половины, и Егор Степанович завыл:
— О-о-о, сука... Ну ты и шлюха профессиональная... Глубже, деточка, глубже...
Наташа мычала в ответ, слюна текла по стволу, капала на волосатые яйца. Лида рядом уже стонала, глядя на это, два пальца в своей мокрой щели шлёпали громко.
— Саша, милый, подвинься, — прошептала Наташа, на секунду вынув член изо рта. — Посмотри поближе... Я знаю, тебе нравится...
Саша молча подполз, глаза его были на уровне члена деда, который блестел от слюны жены. Он чувствовал, как его собственный член упирается в ткань стрингов, как пробка приятно давит внутри.
Егор Степанович вдруг схватил Наташу за волосы и начал трахать её в рот — глубоко, с хриплым рыком. Лида засмеялась:
Моя чудесная сестра