Я двигался в ней долго, минут пять, наверное. Чувствовал, как внутри нарастает напряжение, как приближается разрядка, но до конца было ещё далеко. Слишком много я потратил ночью.
Оксана чувствовала это каждой клеткой своего опытного тела.
— Давай знов туди, — попросила она хрипло: — В попку добре, дуже добре, але я хочу відчути, як ти кінчаєш у мене всередині. По-справжньому. Хочу, щоб витекло з мене потім.
Она легла на спину на койку, раздвинув ноги широко, призывно. Её лоно было влажным, раскрытым, готовым. Я лёг сверху, вошёл в неё вагинально — сразу, глубоко. Она обвила ногами мою спину, прижимая к себе, вцепившись в ягодицы.
— Дивись на мене, — шепнула она: — Дивись, як я кайфую.
Я смотрел в её серые глаза, в которых плыл туман наслаждения. Чувствовал, как её тело пульсирует вокруг моего члена. Как она сжимается и расслабляется в ритме, который только она знала. Как груди её колышутся при каждом движении, соски трутся о мою грудь.
— Давай, — шептала она: — Давай, капітане. Кінчай у мене. Я хочу відчути. Хочу, щоб ти наповнив мене.
Я закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Напряжение нарастало медленно, но неумолимо. Я чувствовал, как приближается разрядка — долгожданная, выстраданная после стольких усилий.
— Сейчас, — выдохнул я: — Сейчас...
— Давай, — шепнула она. — Давай, я чекаю.
И я кончил.
Глубоко в неё, горячими, обильными толчками. Не так сильно, как ночью, когда спермы было море, но долго, очень долго. Я кончал, чувствуя, как она принимает, как сжимается вокруг меня, помогая, вытягивая каждую каплю.
Она кончила следом — тихо, но сильно, содрогаясь всем телом, вцепившись в меня, прижимая к себе так, будто хотела остаться во мне навсегда.
Когда я вышел из неё, из её лона потекла густая белая струйка — моя сперма, смешанная с её соками, потекла по промежности, по ягодицам, на простыню. Много, очень много.
Она провела пальцем, собрала, поднесла к губам, попробовала. Закрыла глаза от удовольствия.
— Смачно, — улыбнулась она.
Мы лежали рядом, тяжело дыша. Она прижалась ко мне, положила голову на плечо, руку на грудь.
— Спасибо, капітане, — сказала она тихо: — Не тільки за помсту. За те, що ти... справжній. Ніжний. Сильний. Ти не уявляєш, як це для мене важливо.
— И тебе спасибо, — ответил я, гладя её по волосам, по спине, по ягодицам. — Ты невероятная. Самая настоящая женщина.
Она подняла голову, посмотрела на меня с тем самым шаловливым огоньком.
— Прийду ще, — сказала она: — Якщо ти не проти.
— Не против, — улыбнулся я.
— Тільки ти не бійся, — добавила она, прищурившись. — Якщо він дізнається...
— А вдруг действительно узнает? — спросил я, и в голосе моём всё же проскользнуло беспокойство.
Она усмехнулась — зло, весело, с вызовом.
— А хай знає, — сказала она твёрдо: — Я навіть хочу, щоб він дізнався. Щоб йому теж образливо було. Щоб відчув, як це — коли твій... твій чоловік з кимось іншим.
— Оксана...
— Він же не перестане, — перебила она: — Ти думаєш, він сьогодні вранці одну потягнув, а завтра іншу? Він і далі буде тягати тих практиканток. Я його знаю. Йому все молоді та молоді подавай. Так хай знає, що і я не стара ганчірка. Що і мене можуть хотіти. І не старий же, а молодий, красивий капітан.
Она провела рукой по моей груди, довольно улыбаясь.
— Хай знає, — повторила она: — Може, хоч тоді зрозуміє, що я не річ.
Она наклонилась, поцеловала меня в губы долгим, тёплым, благодарным поцелуем. Потом встала, начала одеваться.
У меня был настоящий секс