в губы Ире, Ира кусала её шею, плечи. Пальцы их двигались между ног, дразня, возбуждая.
Я смотрел на это, чувствуя, как Катин рот работает над моим членом, как Оксана гладит мои яйца, как Таня и Света сосут прораба. Кают-компания наполнилась стонами, влажными звуками, запахом секса и возбуждения.
Я разрывался между двумя женщинами — Оксаной и Катей. Оксана сидела у моих ног, гладила мои яйца, посасывала пальцы, дразня. Катя стояла на коленях, работала ртом, её огромная грудь касалась моих бёдер. Я не знал, кого выбрать.
Но Катя решила сама.
Она поднялась с колен, перекинула ногу через мои бёдра и медленно, глядя мне в глаза, опустилась на мой член. Член вошёл в влагалище — глубоко, сразу, до упора. Я застонал, чувствуя, как её тугое лоно принимает меня, сжимается, пульсирует.
— Вот так, — выдохнула она.
Она начала двигаться — медленно, плавно, с наслаждением. Её огромная грудь колыхалась перед моим лицом, соски мелькали, касались моих губ. Я брал их в рот, по очереди, и она стонала громче.
Оксана осталась на полу, между моими ногами. Она не ушла — пристроилась поудобнее и запустила руки туда, где мой член входил в Катю. Её пальцы гладили основание, касались яиц, массировали промежность Кати. Она чувствовала каждое движение, каждое сжатие.
— Ось так, — шептала Оксана довольно: — Ось так, дівчатка...
Катя скакала на мне, ускоряясь. Я чувствовал, что приближаюсь, но не хотел кончать так быстро.
И тут Оксана вытянула руку в сторону стола. Там, на блюдце, ещё оставались остатки торта — крем, шоколадная крошка, размазанные по тарелке. Она зачерпнула пальцами густой, липкий крем и запустила руку обратно, туда, где мы соединялись с Катей.
— Стій, — сказала она Кате: — Замри на секунду.
Катя замерла, тяжело дыша. Оксана обмазала кремом мой член — прямо у входа во влагалище Кати. Потом, не убирая руки, перевела его чуть выше, к анусу.
— А тепер сюди, — шепнула она.
Она направила мой член в анус Кати — скользкий от крема, податливый. Я вошёл сразу, легко, без сопротивления. Катя ахнула, вцепившись в мои плечи.
— Ох, — выдохнула она.
Катя начала двигаться снова — теперь в попке, ощущая каждое движение по-новому. Крем делал своё дело — скользко, непривычно, безумно приятно. Она стонала, запрокинув голову, груди прыгали, соски торчали.
Через плечо Кати, покачивающейся на мне, я видел, что происходило на диване.
Прораб, вдохновлённый моим примером с кремом, выстроил Свету и Таню попками вверх. Они стояли на коленях на диване, уткнувшись лицами в спинку, прогнувшись в спинах. Две попки — нежная Светина и смуглая Танина — поднялись высоко, открывая розовые складочки. Обе блестели от крема, который прораб щедро намазал на них, втирая пальцами, растягивая, подготавливая.
— А ну, красавицы, — услышал я его довольный голос. — Сейчас я вас угощу.
Он приставил член к Свете и вошёл сразу, глубоко. Она вскрикнула, вцепившись в спинку дивана. Её нежное тело вздрогнуло, но приняло. Прораб сделал несколько толчков, потом вышел и переключился на Таню. Вошёл в неё так же легко — она была опытнее, только застонала с удовольствием.
Он долбил их по очереди, переходя от одной к другой. Две попки — светлая и смуглая — ходили ходуном, ягодицы блестели от крема в свете ламп. Света стонала, Таня кричала, обе были уже на пределе, на грани оргазма.
А они сами сидели на соседнем диване, расслабленно обнявшись. Маринка положила голову Ире на плечо, Ира гладила её по рыжим волосам. Обе смотрели на происходящее с ленивым, сытым
Фантазия (она промелькнула у нее в той же гостиннице)