поднимая бокал. — За те, що ми всі тут. За рейс. За капітана.
— За капитана! — подхватили все.
Мы выпили.
Все по очереди сходили в душ. Душевые на корабле были в жилом блоке — кто-то ходил по одному, кто-то парами. Слышался смех, плеск воды, приглушённые голоса в коридоре. Постепенно все возвращались в кают-компанию.
Первой пришла Таня. Голая, мокрая после душа, смуглая кожа блестит в мягком свете ламп, капельки воды стекают по плечам, по груди, по животу, задерживаются в пупке, скользят дальше вниз. Чёрные волосы зачёсаны назад, мокрые, блестящие, с кончиков капает на пол. Она грациозно опустилась на диван, забросила ногу на ногу — и я увидел всё, каждую складочку, каждую линию. Взяла чашку с кофе, отпила, и на её губах заиграла та самая загадочная полуулыбка.
За ней ввалились Маринка и Ира. Голые, мокрые, с полотенцами на плечах, которые тут же бросили на спинку стула. Маринка — рыжая, с веснушками на плечах и груди, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам и шее. Её тело — чуть полноватое, но такое женственное, с мягкими изгибами, круглыми бёдрами и упругой попкой. Ира — полная противоположность: спортивная, подтянутая, каждый мускул играет под кожей, грудь небольшая, но идеальной формы, соски тёмные, торчат. Они расселись на диване у противоположной стены, прижимаясь друг к другу, переплетаясь ногами.
Катя выплыла последней. Её огромная грудь тяжело колыхалась при каждом шаге, мокрая, с капельками воды на сосках, стекающими по животу вниз. Она села на свободный диван, откинулась на спинку, раздвинув ноги — широко, расслабленно, довольно. Я увидел её лоно — светлый треугольник, влажный, раскрытый, ещё хранящий следы недавних ласк.
Света сидела на месте. Она не ходила в душ — её Оксана помыла раньше, после того как прораб залил её личико. Чистая, с уже сухими волосами, в которых играл свет, она прижималась ко мне, пила кофе и довольно улыбалась. Её тело — самое нежное из всех. Светлая кожа, почти прозрачная, маленькая, но такая красивая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, округлые бёдра.
Рядом со мной устроилась Оксана. Голая, ещё влажная после душа, с распущенными волосами, пахнущая мылом и чем-то ещё, женским, тёплым. Её тело — зрелое, пышное, щедрое. Высокая грудь, тяжёлая, с крупными тёмными сосками. Талия — тонкая, перехваченная. Живот — мягкий, круглый. Бёдра — широкие, крепкие. Она положила голову мне на плечо, и я чувствовал, как её грудь прижимается к моему боку.
Прораб развалился на диване напротив, довольно жмурясь, с чашкой кофе в одной руке и конфетой в другой. Его член, расслабленный, лежал на бедре.
Мы сидели все вместе — семь голых человек вокруг стола. Пили кофе с ликёром, болтали, смеялись, передавали друг другу конфеты, тянулись через стол за добавкой. Обстановка была удивительно мирной, домашней, несмотря на то, что всего час назад здесь была дикая оргия.
— Хорошо, — выдохнула Света, прижимаясь ко мне.
Идиллия длилась минут двадцать. Потом прораб зашевелился. Отставил пустую чашку, довольно жмурясь, оглядел девушек маслеными глазами. Член его уже не лежал расслабленно — он набухал, поднимался, твердел на глазах.
— Ну что, — сказал он, вставая и потягиваясь: — Отдохнули, или как?
Он подошёл к Тане и Свете, сидящим рядом. Взял каждую за руку, поднял с дивана.
— А ну-ка, красавицы, — сказал он, подводя их к свободному креслу и усаживаясь в него: — Покажите, как вы умеете вдвоём.
Таня усмехнулась своей полуулыбкой, опустилась на колени без слов. Света замялась, покраснела, но Таня потянула её за руку, и она послушно встала на колени рядом.
Сказочный мир