он уже стоял твёрдо, длинный, жилистый, кривой, с набухшей головкой.
Таня и Света встали на колени по бокам от него. Две головы — смуглая Танина и светлая Светина — склонились над членом. Два лица — одно с загадочной улыбкой, второе с робким, но уже разгорающимся интересом.
— По очереди, — учил он, положив руки им на затылки: — Сначала ты, — кивнул Тане, — потом ты, — Свете. И языками работайте. Чтобы я чувствовал каждое ваше движение.
Таня взяла в рот первой — глубоко, уверенно, по-хозяйски. Её смуглые щёки втянулись, голова задвигалась ритмично. Света смотрела заворожённо, облизывала свои губы, ждала своей очереди. Когда Таня выпустила член — мокрый, блестящий, пульсирующий — Света наклонилась и взяла. Робко, но старательно, обводя языком головку, пробуя на вкус.
— Молодец, — похвалил прораб, гладя её по светлым волосам: — Учишься быстро. А теперь вместе.
Они работали вдвоём — их языки встречались на члене, сплетались, ласкали по очереди. Таня брала глубоко, Света в это время лизала яйца. Потом менялись. Прораб откинул голову, застонал от удовольствия, руки его гладили их затылки, направляя, не давая сбиться с ритма.
А тем временем Оксана пододвинулась ко мне. Взяла мою руку, положила себе на грудь — тяжёлую, тёплую.
— Ну що, капітане, — сказала она, беря мой член в другую руку: — Відпочив?
Член был ещё мягковат. Оксана погладила его, помяла, покрутила в пальцах, провела по головке.
Катя поднялась с дивана, подошла, присела на корточки рядом с нами. Её огромная грудь тяжело легла на колени, соски торчали, набухшие, тёмно-розовые. Она смотрела на член в руке Оксаны с интересом и лёгким смущением.
— Дивись уважно, — сказала Оксана, наклоняясь и беря член в рот: — Отак треба.
Она взяла глубоко — медленно, с расстановкой, показывая каждое движение. Её губы сомкнулись вокруг члена, голова задвигалась вперёд-назад. Я застонал, чувствуя, как член начинает оживать, наливаться кровью.
— Бачиш? — спросила Оксана, выпуская член на секунду: — Язиком працювати треба ось тут, — провела пальцем по головке, — і тут, — по уздечке, — І яйця не забувати гладити.
Катя кивнула, внимательно следя за каждым движением.
Оксана снова взяла в рот — теперь быстрее, активнее, показывая темп. Член под её губами твердел, рос, наливался. Я застонал громче, запрокинув голову.
— Тепер ти, — сказала Оксана, выпуская член и подталкивая Катю.
Катя наклонилась, взяла в рот. Не так умело, но старательно. Оксана поправляла, подсказывала, гладя её по голове:
— Язиком працюй... ось тут, по головці... глибше бери, не бійся, він не вкусить... рукою допомагай, гладь яйця...
Катя училась быстро. Её огромная грудь колыхалась при каждом движении, касаясь моих бёдер. Через несколько минут она уже вполне сносно работала ртом, и я чувствовал, как член пульсирует у неё во рту.
— Молодець, — похвалила Оксана, довольно улыбаясь: — З тебе вийде толк.
Она пристроилась рядом, и теперь они работали вдвоём — Оксана и Катя. Две головы — светлая Оксаны и русая Кати — склонились над моим членом. Их языки встречались, сплетались, ласкали. Оксана брала глубоко, Катя училась, подражая. Это было невероятно — зрелая, опытная женщина и молодая, пышная, старательная ученица.
Я смотрел вниз — на две головы, на их языки, на их руки — и чувствовал, как внутри нарастает напряжение.
На диване у противоположной стены Маринка и Ира ласкали друг друга. Они сидели, переплетённые ногами, и целовались — долго, глубоко, со страстью. Руки их шарили по телам, гладили груди, животы, спускались ниже. Маринка стонала
По дороге в Мордор