мышцы сжались с невероятной силой, и я зарычал сквозь зубы.
— Теперь снова к Тане, — выдохнула она, отталкивая меня: — Иди к ней. Я хочу смотреть.
Таня уже ждала — стояла на четвереньках, прогнувшись, подставив мне круглые ягодицы. Я вошёл в неё сзади, и она застонала, уткнувшись лицом в подушку. Маринка сидела напротив, раздвинув ноги, и дрочила, глядя, как я трахаю её подругу.
Ритм стал неудержимым. Я двигался быстро, глубоко, чувствуя, как внутри всё кипит. Таня мычала, подаваясь навстречу, её ягодицы вздрагивали при каждом толчке. Маринка смотрела, облизывая губы, и её пальцы двигались всё быстрее.
— Кончи, — шепнула она: — Кончи ей на задницу. Хочу видеть.
Я вышел в последний момент. Таня замерла в ожидании, и я просто прижался головкой к её пояснице, позволяя себе расслабиться. Сперма потекла сама — тёплая, густая, неторопливыми толчками. Сначала в ложбинку между ягодиц, заполняя её, переливаясь через край. Потом — на поясницу, растеклась тёплым озерцом, заструилась по позвоночнику вниз.
Я не двигался, просто держал член у её кожи, и последние капли падали на ягодицы тяжёлыми, белыми каплями. Таня лежала не шевелясь, только вздрагивала, чувствуя, как тепло растекается по её спине, как липкие дорожки ползут по бокам, собираются в ямочках.
Когда я убрал член, её задница была вся в белых разводах — влажная, блестящая, с тяжёлыми каплями, стекающими по внутренней стороне бёдер. Таня выдохнула и медленно, с ленивой грацией, опустилась на живот, уткнувшись щекой в подушку. Из ложбинки между ягодиц всё ещё сочилось, капая на простыню и впитываясь в ткань тёмными пятнами.
Маринка подползла ближе, провела пальцем по Таниной ягодице, собрала сперму, поднесла к губам, облизала.
— Вкусно, — сказала хрипло: — Танька, попробуй.
Таня повернула голову, открыла рот, и Маринка вложила ей в рот пальцы. Таня пососала их, облизнула губы, улыбнулась.
Я рухнул рядом, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Две женщины — рыжая и черноволосая — лежали рядом, обе в моей сперме, и смотрели на меня с одинаковым выражением сытости и желания.
— Ну что, капитан, — шепчет Маринка: — Доволен сюрпризом?
Я показал большим пальцем, что доволен. Слова кончились, силы кончились, всё кончилось. Но они, кажется, только начинали.
Маринка приподнялась на локте, оглядела Таню, всё ещё лежащую ничком с белыми разводами на ягодицах, потом себя — грудь, живот, бёдра в липких пятнах — и довольно хмыкнула.
— Красиво нас капитан отделал, — сказала она Тане: — Прямо как художник. Помнишь, мы в техникуме краской брызгали на холсты? Вот тут то же самое, только холсты живые.
Таня засмеялась тихо, перевернулась на спину, размазывая сперму по простыне.
— В душ хочу, — сказала она капризно: — Липко всё.
— А я что говорю? — Маринка вскочила, нагая, вся в моих следах, и протянула руку подруге: — Пошли смывать капитановы художества. А ты, — она ткнула в меня пальцем, — давай наливай ещё горилочки. Мы сейчас вернёмся, и продолжим. Так просто ты от нас не отвяжешься.
Она подмигнула и потащила Таню в душевую. Я слышал, как зашумела вода, как они визжат и смеются под душем, как хлопают друг друга по мокрым телам.
А я лежал и пытался отдышаться. Ноги дрожали, сердце колотилось, член ныл от перенапряжения. Но где-то внизу живота уже зарождалось новое тепло — предвкушение продолжения.
Я встал, взял бутылку, разлил по рюмкам. Порезал яблоко — рука дрожала, нож едва слушался. Нашёл ещё шоколадку, разломал на дольки. Надо же закусывать чем-то, не одной горилкой.
Из душа доносился плеск воды и их голоса:
— Танька, повернись, я спину потру... Ох, хорошо-то как... У тебя вся
Лишение девственности с опытным "папиком"